Быть женщиной * * *

 Автор: БЫТЬ ЖЕНЩИНОЙ

БЫТЬ ЖЕНЩИНОЙ

 

* * *

«Быть женщиной – что это значит…»

Быть женщиной – что это значит?

Какою тайною владеть?

Вот женщина. Но ты незрячий.

Тебе ее не разглядеть.

Вот женщина. Но ты незрячий.

Ни в чем не виноват, незряч!

А женщина себя назначит,

назначит, как лекарство – врач.

И если женщина приходит,

себе единственно верна,

она приходит – как проходит

чума, блокада и война.

И если женщина приходит

и о себе заводит речь,

она, как провод, ток проводит,

чтоб над тобою свет зажечь.

И если женщина приходит,

чтоб оторвать тебя от дел,

она тебя к тебе приводит.

О, как ты этого хотел!

Но если женщина уходит,

побито голову неся,

то все равно с собой уводит

бесповоротно всё и вся.

И ты, тот истинный, тот лучший,

ты тоже – там, в том далеке,

зажат, как бесполезный ключик

в ее печальном кулачке.

Она в улыбку слезы спрячет,

переиначит правду в ложь…

Как счастлив ты, что ты незрячий

и что потери не поймешь.

 

Из первых книг из первых

 Автор: БЫТЬ ЖЕНЩИНОЙ

ИЗ ПЕРВЫХ КНИГ Из первых книг, из первых книг, которых позабыть не смею, училась думать напрямик и по-другому не сумеюИЗ ПЕРВЫХ КНИГ

Из первых книг, из первых книг,

которых позабыть не смею,

училась думать напрямик

и по-другому не сумею.

Из первых рук, из первых рук

я получила жизнь, как глобус,

где круг зачеркивает круг

и рядом с тишиною – пропасть.

Из первых губ, из первых губ

я поняла любви всесильность,

был кто-то груб, а кто-то глуп,

но я не с ними, с ней носилась!

Как скрытый смысл, как хитрый лаз,

как зверь, что взаперти томится,

во всем таится Первый Раз –

и в нас до времени таится.

Но хоть чуть-чуть очнется вдруг,

живем – как истинно живые:

из первых книг, из первых рук,

из самых первых губ, впервые.

Отголосок …глуха душа его, глуха,

 Автор: БЫТЬ ЖЕНЩИНОЙ

ОТГОЛОСОК ОТГОЛОСОК

…Глуха душа его, глуха,

как ни ломись, ни грохай.

И, значит, в этом нет греха,

что и моя оглохла?

Давно оглохшие, давно

засохшие, как прутья,

немое, странное кино

всё крутим, крутим, крутим.

Нема душа его, нема.

Я говорить умела,

но рядом с нею и сама,

как камень, онемела.

Забыты звуки и слова,

к тому же – как нелепо! –

слепа душа его, слепа,

вот и моя – ослепла.

Хочу прозреть, хочу опять

услышать звуки, речи.

Хочу сказать, хочу обнять,

да только нечем, нечем!

Душа глуха, нема, слепа –

печальная личина!

Но все еще болит слегка

и, значит, излечима.

«мне знакомо это чувство…» мне

 Автор: БЫТЬ ЖЕНЩИНОЙ

«Мне знакомо это чувство…»

Мне знакомо это чувство:

                            на коне!

Командирский, серый в яблоках,

                                   ко мне!

За коня любым подарком отдарю.

За коня свои полцарства отдаю!

Конь копытом по гудрону –

ток

       да

            ток!

Не лошадница, но знаю в этом толк.

Этот топот, этот цокот – мой орган.

Не торгуюсь, не привыкла я к торгам.

Забирайте что хотите у меня,

дайте только настоящего коня!

Я не буду его мучить, обижать.

Правда, жаль, что не умею объезжать.

Сколько раз, бывало, сладить не могла:

вышибало, выбивало из седла!

А один был непослушнее других,

из бывалых, небывалых, дорогих.

Как дрожали его струнные бока!

Как летел он,

                теплым телом

                                 в облака!

…А потом, когда очнешься на земле

и синяк, как незабудка, на скуле, –

не обида,

только степью день запах,

только ветер,

только грива на зубах.

Я когда-нибудь припомню, что тогда

хороша была, поскольку – молода,

что несло на сером в яблоках меня

и что падала

                с хорошего

                                коня!

Крымский мост город мой вечерний,

 Автор: БЫТЬ ЖЕНЩИНОЙ

КРЫМСКИЙ МОСТ Город мой вечерний, город мой, Москва! Весь ты – как кочевье с Крымского мостаКРЫМСКИЙ МОСТ

Город мой вечерний,

город мой, Москва!

Весь ты – как кочевье

с Крымского моста.

Убегает в водах

вдаль твое лицо.

Крутится без отдыха

в парке колесо.

Крутится полсвета

по тебе толпой.

Крутится планета

прямо под тобой.

И по грудь забрызган

звездным серебром

мост летящий Крымский

мой ракетодром.

Вот стою, перила

грустно теребя.

Я уже привыкла

покидать тебя.

Всё ношусь по свету я

и не устаю.

Лишь порой посетую

на судьбу свою.

Прокаленной дочерна

на ином огне,

как замужней дочери,

ты ответишь мне:

«Много или мало

счастья и любви,

сама выбирала,

а теперь – живи…»

Уезжаю снова.

Снова у виска

будет биться слово

странное: «Москва».

И рассветом бодрым

где-нибудь в тайге

снова станет больно

от любви к тебе.

Снова всё к разлуке,

снова неспроста –

сцепленные руки

Крымского моста.

* * *

«ухожу в лесок…» ухожу в

 Автор: БЫТЬ ЖЕНЩИНОЙ

«Ухожу в лесок…»

Ухожу в лесок –

как вода в песок.

И в зеленый лист,

и в залетный свист.

В воду талую,

в хвою палую

и в сиренинку

пятипалую.

Ухожу в травинки невзрачные

и в грунтовые воды незрячие.

И в сумерки чащи,

и в ключик блестящий,

и в лучик полянки-прогалинки.

Только сыну скажу:

«Ухожу, ухожу!»

Он поймет,

потому что он маленький.

* * *

«май. заграничное село…» май. заграничное

 Автор: БЫТЬ ЖЕНЩИНОЙ

«Май. Заграничное село…»

Май. Заграничное село.

И памятник – у церкви – павшим.

Здесь много меньше полегло,

чем где-нибудь в таком же нашем.

За это надо ли корить?

Но и греха в сравненье нету,

коль кто-то может говорить

о нас,

забыв подробность эту.

Монолог евы …создатель, твоя миссия

 Автор: БЫТЬ ЖЕНЩИНОЙ

МОНОЛОГ ЕВЫ МОНОЛОГ ЕВЫ

…Создатель, твоя миссия добра,

и ты поверь, за все тебе воздам я.

Когда меня ты создал из ребра,

ещё я знать не знала про Адама.

Не все ль равно: песок или кусок

какой-то плоти, преданной покою…

Но жилка, подсинившая висок,

затрепетала под твоей рукою.

Твое дыханье мне нутро прожгло

больней, чем нежный круп коня – вожжою.

Как свет, за ночью вслед в меня вошло

и стало тем, что названо душою.

И с той поры она во мне болит,

и понимаю все острей и больше:

когда живу я, как она велит,

живу я так, как ты велишь, о Боже.

Создатель, я за все тебе воздам

и в лучший день, и в худшую годину,

но объясни, при чем же тут Адам?

Я Господу служу, не господину!

Ко мне причастен мой земной супруг

не больше, чем барашек, что недавно

со мною подружился, ест из рук

и на одежду своей шерсти дал мне.

Ко мне причастен этот господин

не больше, чем коровы, кони, козы

и те цветы, что я вплетаю в косы,

все, чем меня ты щедро наградил.

Ты повелел – и, значит, быть стадам,

расти хлебам, цвести деревьям сада.

Создатель, но при чем же тут Адам?

Его же, Боже, не загонишь в стадо!

Молчишь. И вновь болит душа моя.

О, горечь безответного признанья!

…И все жадней, все пристальнее я

приглядываюсь к Дереву Познанья.

 

 

* * *

Голос над миром птицы разливаются

 Автор: БЫТЬ ЖЕНЩИНОЙ

ГОЛОС Над миром птицы разливаются на голых ветках, навесуГОЛОС

Над миром птицы разливаются

на голых ветках, навесу.

Поют, ну прямо разрываются!

Они предчувствуют весну.

Гляжу на птиц непонимающе.

Их голоса звучат, как зов,

из почвы травы вынимающий,

с весны снимающий засов.

Как будто ими дерн питается,

и плес, и каждый лист в лесах…

Но есть еще побольше таинство,

таящееся в голосах.

Вот эта крохотная горлинка,

что так ничтожна, так сера, –

ее серебряное горлышко

куда огромней, чем сама!

Я палкою по ветке стукаю.

Она летит, смешна, мала,

и не волшебною свистулькою,

а так, букашкой в два крыла.

Но, словно бы томима голодом,

все безысходней, все сильней

она томится дерзким голосом,

ему темно и тесно в’ней.

И так, как после вдоха выдохнуть

наполненная грудь должна,

стремится птица голос вытолкнуть,

который больше, чем она…

В том, что обычно необычное,

я убедить себя спешу.

И не ревниво, не обидчиво

за серой горлинкой слежу.

Потом на улицу сугробную,

вполне надеясь на успех,

я выхожу и голос пробую.

Но слаб он, как осевший снег!

И сразу всё вокруг шатается,

приобретая прежний вид.

И снова птичий голос таинство

необъяснимое таит.

Ах, птицы! Как ребенок голенький

начну от печки, от азов.

Я верю не себе, а горлинкам

с их лазерами голосов.

Ведь, счастливы или обижены,

среди затиший и шумих

мы чем-то все же в жизни движимы,

что много больше нас самих.

Над мелкостью, над тем, что – пасмурно,

иль сердце жмет, иль зуб щемит,

сперва негромко и опасливо,

как у птенца: «чивить, чивить!»,

но все храбрей, как утро брезжится:

шаг, взмах и – голову сломя! –

о, неужели не прорежется

тот голос,

больше, чем сама?!

 

 

* * *

«писатели…» писатели, спасатели, – вот

 Автор: БЫТЬ ЖЕНЩИНОЙ

«Писатели…»

Писатели,

спасатели, –

вот тем и хороши! –

сказители,

сказатели,

касатели души.

Как пламя согревальное

в яранге ледяной,

горит душа реальная

за каждою стеной.

Гриппозная,

нервозная,

стервозная,

а все ж –

врачом через морозную

тайгу –

ты к ней идешь.

Болит душа невидимо.

Попробуй, боль поправ,

поправить необидимо,

как правит костоправ.

Как трудно с ним, трагическим,

неловким, словно лом,

тончайшим, хирургическим

капризным ремеслом.

Чертовская работочка:

тут вопли, там хула…

Но первый крик ребеночка –

святая похвала.

На то мы руки пачкаем,

скорбим при ночнике,

чтоб шевельнул он пальчиком

на розовой ноге!