«больные цветы за окном…» больные

 Автор: NEW

«Больные цветы за окном…»

Больные цветы за окном,

задыхающаяся под ветром пальма,

омертвелое солнце последних дней сентября –

всё было, было, всё бывшее

и никогда не повторится снова,

хотя бы и вернётся ещё не одна весна,

и бесконечно море за горизонтом, и парусу –

одинокому парусу на сверкающей голубизне

лет уж под двести, и ни сносу ему, ни убыли.

 

***

«блёсткий от дождя кузнецкий мост…»

 Автор: NEW

«Блёсткий от дождя Кузнецкий Мост…»

Блёсткий от дождя Кузнецкий Мост

темнее Лондона в пятнадцатом году.

В руинах за плотными шторами

теплится жизнь миллионных доходов…

Кошачий труп в подворотне

точно бабочка официанта.

 

***

Александра артроз, артрит или что

 Автор: NEW

АЛЕКСАНДРА Артроз, артрит или что там такое – больные шарниры в механизме плоти, и сердце в правой стороне груди квохчет, и она опустила уже углы рта, опустила давно, и глаза поблёкли, больше не верит ни в чудо, ни в чёрта, только чувство приличия, достоинство человека понуждают её, гнетут, чтоб гнедого своего кое-как вести под уздцы посреди тротуара, чтоб не подумали, будто ей никогда уже не оказаться в седле, улыбается всем: – Здравствуйте, ОлечкаАЛЕКСАНДРА

Артроз, артрит или что там такое –

больные шарниры в механизме плоти,

и сердце в правой стороне груди квохчет,

и она опустила уже углы рта,

опустила давно, и глаза поблёкли,

больше не верит ни в чудо, ни в чёрта,

только чувство приличия, достоинство человека

понуждают её, гнетут, чтоб гнедого своего

кое-как вести под уздцы

посреди тротуара, чтоб не подумали,

будто ей никогда уже не оказаться в седле,

улыбается всем: – Здравствуйте, Олечка.

 

***

«в пустыне жизни…» ольге седаковой

 Автор: NEW

«В пустыне жизни…»

             Ольге Седаковой

В пустыне жизни…

Что я говорю? – В какой пустыне? –

при настольной лампе,

среди своих, похожих…

и опять – пустыня.

«тусклый ужас застыл у ворот…»

 Автор: NEW

«Тусклый ужас застыл у ворот…»

Тусклый ужас застыл у ворот

          и как будто бы метит в меня –

           так спокойно, так мирно все спят,

тихо шелест по веткам течёт.

Никого за окном в полутьме,

           не качается даже фонарь,

           никого и на тусклом стекле,

где порой с давних пор кто-то смотрит в упор –

           то ли плач, то ль палач –

           и влечёт мою грусть его взор.

Отчего гефсиманская эта луна

разгорелась в душе, когда всюду весна,

           пахнет клевер и липа, кругом тишина, ––

           отчего этот ужас предвечный гнетёт,

           и кого же он нынче убьёт?

12 июля 2004

***

«господи иисусе христе сыне божий…»

 Автор: NEW

«Господи Иисусе Христе Сыне Божий…»

Господи Иисусе Христе Сыне Божий

Помилуй мя грешную здесь одну-одинёшеньку

В этом доме пустом холодном

С белым светом со стен отовсюду смотрящим

На тело ещё нынче же вечером

В ссадинах и рубцах приготовленное к уничтожению

В геенне огненной

С неостывшим ещё золотым загаром

И кромкой пены засохшей на тонких ступнях

Глядя вниз на которые стольким надеждам

Огрешать разрешала смехом весёлое сердце –

Комочек холодной сгустившейся лавы

Океанической вулканической донной

Из огненного тела земли шедшей сюда распадаясь

В эти яркие брызги и звёзды молодых болотистых глаз

Другу готовая всё посвятить

Все браслеты и тонкие позвякивающие кольца

На хрупких руках

Золотые пряди волос и серебряный ливень

Слёз о том что несбыточно и тревожно

Роится не в теле – и в геенне неистребимо –

И вернётся завтра же снова,

Когда полосы кровавых рек потекут по холодным

Белым светящимся простыням.

сент.03

 

«безумный и хмельной поэт под

 Автор: NEW

«Безумный и хмельной поэт под липой…»

Безумный и хмельной поэт под липой,

Кругом дожди, больное сквернословье, гарь,

Ему уже не встать, и наша карта бита,

Хотя б аптека, улица, фонарь –

Всё было б по местам, до третьего пришествья:

Мат на всех улицах, под липой пьяный бог,

Дождь переходит в снег, и обрастает шерстью

Кабаний мерседесный бок.

 

***

«я сегодня видела труп…» я

 Автор: NEW

«Я сегодня видела труп…»

Я сегодня видела труп.

Труп женщины, выбросившейся из окна.

Полной и грузной. Тридцати двух лет.

В её сальных, немытых, спутанных волосах

не было ни малейших признаков седины.

Тяжёлые ноги, немного перепачканные кровью,

выглядели несколько одутловато. К тому моменту,

как я проходила мимо, на неё уже накинули пальто –

старое зелёное пальто из кремплена, какие носили

назад лет тридцать, может быть, оно было и не её, но

и то домашнее одеяние, в котором она была, –

замызганный суконный сарафан, тусклый свитер советского производства –

оставляли впечатление полной убогости, безнадежности,

равнодушия к своему внешнему виду, какое часто бывает у женщин,

обделённых хоть какой-нибудь привлекательностью.

Впрочем, она лежала вниз лицом, уже безжизненным и бескровным.

Соседка считала (она объясняла это подъехавшей милиции),

что всё дело в давлении – сегодня у неё было 130,

а это многовато для её возраста.

20 окт. 2004

 

«герр юнг, мистер элиот, бертран

 Автор: NEW

«Герр Юнг, мистер Элиот, Бертран Рассел и Альберт Швейцер…»

Герр Юнг, мистер Элиот, Бертран Рассел и Альберт Швейцер – по крайней мере из тех, с кем я знакома, – безусловно из одной семьи, лучшей в Европе… Хотелось бы к ней принадлежать, хотя она и в проигрыше на сегодняшний день.

А те, кто хорошо кушает дичь, носит шубы и правит бал зачумленной планеты – ужасные парвеню, по-моему.

1997

 

 

«муза, нищая муза…» муза, нищая

 Автор: NEW

«Муза, нищая Муза…»

Муза, нищая Муза!

Что нынче на хлеб поменять нам?

Кому нужны твои развевающиеся,

лёгкие до того, что и невидимы на дневном свету

одинокие бредни?

 

***