«в христианском ли, буддистском» «поминальную

 Автор: ЧЕТЫРЕ С ПЛЮСОМ

«В христианском ли, буддистском»

                     «Поминальную записку

                     За меня рука кладет…»

                            Н. Ванханен

В христианском ли, буддистском

Храме, голову склоня,

Поминальную записку

Положите за меня.

В той часовне у дороги,

Где латынь и полумрак…

Я не знаю – в синагоге

Это можно или как?

Задавака, недотрога –

Вот и я не зря сгорю:

Обо мне напомнят Богу,

Как о Бобчинском царю.

В православной позолоте,

В честной кирхе без прикрас,

Листик клетчатый в блокноте

Если сыщется у вас, –

Надпишите и сложите,

Как бумажный самолет:

Там, в небесном общежитье,

Кто-нибудь да подберет.

 

* * *

«встаньте, кто помнит чернильницу-непроливайку» встаньте,

 Автор: ЧЕТЫРЕ С ПЛЮСОМ

«Встаньте, кто помнит чернильницу-непроливайку»

Встаньте, кто помнит чернильницу-непроливайку,

Светлый пенал из дощечек и дальше по списку:

Кеды китайские, с белой каемочкой майку,

И промокашку, и вставочку, и перочистку.

Финские снежные, в синих обложках тетради,

День, когда всем принести самописки велели,

Как перочистки сшивали усердия ради,

С пуговкой посередине, – и пачкать жалели.

Встаньте, кто помнит стаканчик за семь и за десять,

Пар над тележками уличных сиплых кудесниц, –

С дедом однажды мы в скверике при Моссовете

Сгрызли по три эскимо, холоднейших на свете.

Разные нити людей сочленяют: богатство,

Пьянство, дворянство… порука у всех круговая,

Пусть же пребудет и наше случайное братство:

Встаньте, кто помнит, – и чокнемся, не проливая!

 

Ода близорукости слава тебе, о

 Автор: ЧЕТЫРЕ С ПЛЮСОМ

ОДА БЛИЗОРУКОСТИ Слава тебе, о бесшабашный хрусталик, и тебе, подруга его, строптивая роговица! Вы своей преломляющей силы не рассчитали, на далекую перспективу не дали мне подивитьсяОДА БЛИЗОРУКОСТИ

Слава тебе, о бесшабашный хрусталик,

и тебе, подруга его, строптивая роговица!

Вы своей преломляющей силы не рассчитали,

на далекую перспективу не дали мне подивиться.

Никогда мне орлиным взором не охватить

                                   перспективы,

а сидеть мне, уткнувшись носом в парчовую ряску,

в плиссировку раковины, в поволоку сливы,

придорожного лопуха кольчужную вязку.

Я снимаю очки и вижу цветные пятна

и вокруг фонарей лохматые ореолы.

Круговая порука близости. Нам понятно,

чту художник имел в виду, мы ведь той же школы.

Я снимаю очки – как будто бы остаюсь без кожи,

а это я надеваю защиту от вашей вселенной:

в трех шагах от меня вы можете корчить рожи,

а я буду вам улыбаться улыбкой блаженной.

Слава тебе, миопия! слава неправильной форме

глазного яблока, удлиненного вроде грушовки,

мелочам и подробностям, бусинам в птичьем корме,

обнаженной лампочке в радужной растушевке!

 

 

* * *

«аккуратная штопка на правой груди»

 Автор: ЧЕТЫРЕ С ПЛЮСОМ

«Аккуратная штопка на правой груди»

Аккуратная штопка на правой груди,

Тонкий шовчик внизу живота…

В раздевалке бассейна – гляди не гляди –

Всем приличествует нагота.

Чем любимее кукла, тем больше износ:

Дочки-матери, гости, война, –

Затаскают до дыр, заласкают до слёз,

И на всякую роль ты нужна.

Так моргни мне, сестра, ибо в этой ночи

Мы пока не уложены спать,

И недаром нас лучшие чинят врачи

И в игру возвращают опять.

 

 

* * *

Попытка оды мед и млеко

 Автор: ЧЕТЫРЕ С ПЛЮСОМ

ПОПЫТКА ОДЫ Мед и млеко в тебе, государь мой Язык! Твой языческий жар до нутра мне проникПОПЫТКА ОДЫ

Мед и млеко в тебе, государь мой Язык!

Твой языческий жар до нутра мне проник.

Твой распаренный дух, твой малиновый звук

Так по-женски податлив, но дивно упруг.

Помню первый учебник и сладкую дрожь:

На лазурной обложке волнистую рожь.

Поцелуй на морозе иль Жучкин укус –

Твой каленый глагол, совершенный на вкус?

Так спрягай же, склоняй! Средь изменчивых нег

В теплой толще твоей дай остаться навек

Малой оспинкой рода, лица и числа…

И слипаются губы на слове: пчела.

 

 

* * *

Из китая треск резинки –

 Автор: ЧЕТЫРЕ С ПЛЮСОМ

ИЗ КИТАЯ Треск резинки – и взлетает Резкий, хрупкий вертолетИЗ КИТАЯ

Треск резинки – и взлетает

Резкий, хрупкий вертолет.

– Пап, откуда?! – Из Китая.

Пятьдесят девятый год.

Зонтик лаковый, бумажный

В трубку толстенькую сжат,

И шуршит на кукле важной

Неснимаемый халат.

Круглый веер с веткой дуба:

Шелк натянут – в пальцах зуд,

Но сияя белозубо,

Кеды взнузданные ждут!

Воспитательница Сяо

В детской книжице жила:

С детских слов письмо писала,

Тонкой кисточкой вела.

С папой книжку полистаю,

Суну нос в цветочный чай…

Я когда-нибудь слетаю

В этот праздничный Китай!

 

 

* * *

«перед отправкой в лагерь остригли

 Автор: ЧЕТЫРЕ С ПЛЮСОМ

«Перед отправкой в лагерь остригли косы»

Перед отправкой в лагерь остригли косы:

Кто там поможет вымыть, кто заплетет?

Нет, в пионерский, конечно, что за вопросы, –

Где тихий час и речка, лес и компот.

Шорты купили и голубую майку,

И тюбетейку от солнца – узорчатый край.

Спрашивали: «Ты девочка или мальчик?»

Вот было счастье – ответить: «А угадай!»

Так повернешься и этак, взглянешь лукаво,

Дядьку смутишь незнакомого в пух и прах,

Есть у десятилеток римское право:

Быть пацаненком в юбке, девкой в штанах.

Шорты порвутся, ускачет двухцветный мячик,

Выживут только мыльные пузыри.

Муза моя, ты девочка или мальчик?

Ты Керубино: смейся, лукавь, замри!

 

 

* * *

«столько нежности от незнакомых мужчин»

 Автор: ЧЕТЫРЕ С ПЛЮСОМ

«Столько нежности от незнакомых мужчин»

Столько нежности от незнакомых мужчин –

И без всяких особых причин!

Раз в Париже гарсон обратился: «Шери!

Сигареты свои забери.»

А на Лондонском рынке, куда покупать

Забрела я пластинку битлов,

Местный житель вздохнул: «Что поделать, май лов,

Коль они вздорожали опять?»

В терминале Нью-Йоркском тот негр пожилой,

Что привел меня к нужным вратам,

Всё твердил мне: «Без паники, бэби, за мной!» –

Так и шла я за ним по пятам.

Столько нежности от посторонних мужчин!

Так какого еще мне рожна?

Мирно, жемчуг, покойся в глубинах пучин.

Оставайся на небе, луна.

 

 

* * *

«когда старшему сыну было двенадцать

 Автор: ЧЕТЫРЕ С ПЛЮСОМ

«Когда старшему сыну было двенадцать лет»

Когда старшему сыну было двенадцать лет,

У нас были с ним одинаковые голоса.

«Борода, – кричали мне в трубку, – ты чё, выходи!»

И пугались: «Ой, тёть-Марин, извините, я спутал.»

Когда младшему сыну было двенадцать лет,

У нас были с ним одинаковые голоса.

«Слышь, Серый, – шептали мне в трубку, –

Встречаемся там же…»

А теперь в моем доме цветут два бархатных баритона,

В телефонной трубке звучат басы и сопрано,

А я и рада бы выйти, я собралась бы за пару минут,

Но меня уж ни с кем не путают и никуда не зовут.

 

 

* * *

Кормящая мой возлюбленный, проснулся ты

 Автор: ЧЕТЫРЕ С ПЛЮСОМ

КОРМЯЩАЯ Мой возлюбленный, проснулся ты в ночи, Ищешь грудь мою, спешишь приникнуть к ней, Что подобна двойням серныКОРМЯЩАЯ

Мой возлюбленный, проснулся ты в ночи,

Ищешь грудь мою, спешишь приникнуть к ней,

Что подобна двойням серны. О, молчи!

Сколь прекрасен ты собою, царь царей!

Твой живот смуглее чаши золотой,

Естество нежнее лилий на ветру.

Освежите меня яблок кожурой,

А уж мякоть я на тёрочке натру.

Мед и млеко у тебя под языком,

Я не чую, что сосцы мои в крови.

Подкрепите меня чаем с молоком,

Ибо я изнемогаю от любви.

 

 

* * *