«под окном моим больничным…» под

 Автор: ИЗ КНИГИ "КЕСАРЕВО СЕЧЕНИЕ"

«Под окном моим больничным…»

Под окном моим больничным

Не простаивал ночей

И вареньем земляничным

Не приваживал врачей

Ради нашего дитяти:

Чтоб родился, чтобы жил,

Чтоб его Господь-Создатель

В люди рукоположил.

Не готовил полотенца,

Пот со лба не утирал,

А хотел бы, чтоб младенца

До того Господь прибрал.

Исполать тебе, детина,

По желаниям твоим

Не прорвется ввек плотина

Тем, кто мною был таим.

Для утехи, для отмщенья

Он не явится на свет.

Не вымаливай прощенья –

Искупителя-то нет!

 

* * *

«пройди кубань от каменской…» пройди

 Автор: ИЗ КНИГИ "КЕСАРЕВО СЕЧЕНИЕ"

«Пройди Кубань от Каменской…»

Пройди Кубань от Каменской

До самой Каневской

И заболей, как Анненский,

Державною тоской.

Приди домой по гравию

С чужбинной стороны,

Зубривший географию

Распавшейся страны,

Благодаривший Кению

Замбези и Судан

За Пушкинского гения,

Что был России дан,

За Гумилёвской Африки

Диковинные сны –

В стране, которой графики,

А не стихи нужны,

Не выдумки про Одина,

А ядерный чертёж,

Что вслед варягам Родиной

Своею ты зовёшь.

 

Поваренная книга пальцы чёрные от

 Автор: ИЗ КНИГИ "КЕСАРЕВО СЕЧЕНИЕ"

ПОВАРЕННАЯ КНИГА Пальцы чёрные от черникиПОВАРЕННАЯ КНИГА

Пальцы чёрные от черники.

Ягод – часть и песка – две части.

Уж не в этой ли «вкусной» книге

Есть рецепт семейного счастья?

Про варенье, про суп из гречи

Почитать бы в часы досуга.

Знай всё это я, может, крепче

Мы любили б с тобой друг друга?

Сокрушаясь, что ягод мало.

Я искала б строку: «Отмерьте…» –

И варенье бы помогало

От разлуки, измены, смерти.

 

* * *

«от замужней трёхмесячной жизни с

 Автор: ИЗ КНИГИ "КЕСАРЕВО СЕЧЕНИЕ"

«От замужней трёхмесячной жизни с чужим человеком…»

От замужней трёхмесячной жизни с чужим человеком

Мне на память сервиз – золотые осенние чаши.

Ни одна не разбилась, лишь высохшим мёдом и млеком

Их блаженная глубь в сентябре заполняется чаще.

Чистотел и чабрец зазывает заварник в настои,

В подначальном напитке душистого пара не чая.

В этот час ничего непочатой печали не стоит,

Кроме горечи чёрной сгущённого травами чая.

Ты почти печенег. Почитаю тебя за набеги

Смуглых пальцев твоих, не дающих от чуда очнуться.

Эти чашки блюдца – отбывшей беды обереги

С листопадом по стенкам – на счастье ещё разобьются!

* * *

Горец в павильоне на краю

 Автор: ИЗ КНИГИ "КЕСАРЕВО СЕЧЕНИЕ"

ГОРЕЦ В павильоне на краю тоннеля: ГОРЕЦ

В павильоне на краю тоннеля:

«Береги её!» – изрёк абхаз.

Дома дожидалась мама Неля

На юга отправившихся нас.

(А верней, свекровь моя.) Откуда

Знал он, чужеземец тот, старик,

Что с тобой мне будет очень худо, –

Он, кто только шерсть овечью стриг?

Мы держались за руки, не ссорясь.

Как он понял – мой, а дальше – верть?

Впрочем, он ведь был мужчина, горец,

А в горах цена измены – смерть.

 

* * *

«ночь за ночью листвою шумит

 Автор: ИЗ КНИГИ "КЕСАРЕВО СЕЧЕНИЕ"

«Ночь за ночью листвою шумит тишина…»

Ночь за ночью листвою шумит тишина,

Машет морем ладоней ушедшему вслед.

«Ты жена ему, – шепчет в ушко, – ты жена.

Отчего же с тобою его уже нет?»

Мы женаты в пожаре пожухшей жары

На исходе сентябрьских прижизненных жатв

Лишь до первого снега – не зря же шары

Золотых ожиданий на дёрне лежат.

Неопавшие листья скрежещут, как жесть.

И не жаль. И вершки ворошить ни к чему.

Давний, детский, жестокий, беспомощный жест,

Наважденье зимы я простила ему.

 

* * *

Богоматерь казанская серебро, альмандины, опалы,

 Автор: ИЗ КНИГИ "КЕСАРЕВО СЕЧЕНИЕ"

БОГОМАТЕРЬ КАЗАНСКАЯ Серебро, альмандины, опалы, И эмаль, и чеканка, и сканьБОГОМАТЕРЬ КАЗАНСКАЯ

Серебро, альмандины, опалы,

И эмаль, и чеканка, и скань.

Ясный лик обтекла и опала

Золотистыми складками ткань.

Не взовьётся каймы узорочье,

Ландыш с астрой, сплетённые в кант.

Всходит в купол рождественской ночью

Колыбельной звезды адамант.

Воска ярого малая плата

На подсвечный течёт мельхиор,

Словно пали у краешка плата

Царь Каспар, Валтасар, Мельхиор,

И соборную душу России

Созерцает на том рубеже

На руках у Казанской Мессия

Из оклада трудов Фаберже.

 

«что ни делай, как ни

 Автор: ИЗ КНИГИ "КЕСАРЕВО СЕЧЕНИЕ"

«Что ни делай, как ни бейся…»

Что ни делай, как ни бейся,

Не налаживай уход,

Не оттянешь в поднебесье

Заповеданный уход.

И пробьёт он, час условный.

Для земного бытия,

Где увязаны узлом мы

Были вместе – ты и я,

Где бывало туго, тесно,

Страшно, солоно, хоть брось.

Вопль мальчишек: «Тили-тесто!»

Скорбный мамин вздох: «Авось…»

Щи да каша, кислый щавель,

Очищение от скверн.

Каин, Каин, где твой Авель?

Где, Юдифь, твой Олоферн?

Уз змеиных узорочье

Распускает пояса.

Дай побыть мне с милым, Отче,

Год ли, день ли, полчаса…

 

* * *

«когда на дворе предрождественский холод…»

 Автор: ИЗ КНИГИ "КЕСАРЕВО СЕЧЕНИЕ"

«Когда на дворе предрождественский холод…»

Когда на дворе предрождественский холод,

А в доме особенный зимний уют,

То кажется, внешнего мира уколы

Тебе передышку сегодня дают,

И стужа – лишь повод, не первопричина

Не думать о счастье ни ныне, ни впредь.

Ведь этот ребёнок и этот мужчина

Одни только могут тебя отогреть,

И высшие сферы, и низшие бездны

К стене повернуть лицевым чертежом.

Обоих с тобой разделять бесполезно,

Как водную гладь не разрезать ножом.

 

«хоть пушкин не жалел чернил…»

 Автор: ИЗ КНИГИ "КЕСАРЕВО СЕЧЕНИЕ"

«Хоть Пушкин не жалел чернил…»

Хоть Пушкин не жалел чернил

Любовной страсти ради,

Но гений красоты чернил

Он на полях тетради.

Пусть к чистоте не липнет грязь –

Ну что б остановиться?

Вот Тютчев. Он вступает в связь

С дворянскою девицей.

Как примесь в золоте руна –

Не в степени подлога,

Должна быть чистота черна,

Хотя бы и немного:

Какой-нибудь неладный брак,

Забвение обета,

Чтоб вкруг нее струился мрак

Правдоподобьем света,

Чтоб гладко вышло на листе

Всё, что в судьбе неловко,

И чтоб поверх стихов везде

Прелестная головка.

 

* * *