Февраль обещают дожди и еврейский

 Автор: ИЗ КНИГИ "ЧЕТВЁРТАЯ ТРОЯ"

ФЕВРАЛЬ Обещают дожди и еврейский погром, И простуда шныряет по-свойски в запах, И срывается месячный серп топором На сугробы в несвежем отрепье рубахФЕВРАЛЬ

Обещают дожди и еврейский погром,

И простуда шныряет по-свойски в запах,

И срывается месячный серп топором

На сугробы в несвежем отрепье рубах.

Нет влажней этой талой февральской земли.

Пухнут почки на ветках укусами ос.

Нам отвесили снег в декабре, как ксилит,

Нас обвесили радостью снега до слёз.

Ветви вербы вербуют ветра под ножи

В усеченные стаи бескрылых калек.

Нас ограбил небесный Аптекарь на жизнь:

И на век золотой, и на каменный век.

 

* * *

«мне праздником день, проведенный с

 Автор: ИЗ КНИГИ "ЧЕТВЁРТАЯ ТРОЯ"

«Мне праздником день, проведенный с тобой…»

Мне праздником день, проведенный с тобой,

И длится укромное время услад

От глаз воровских за Можай, за Тобол –

Тяни-потяни – не развяжешь узла.

Тяни-потяни – будь то стебель иль ветвь,

Все сложится к лучшему, в завязь и плод:

Недаром в июне под прописи Вед

Земля подстилает цветущий испод.

Недаром приникли к садовой скамье

Влюбленные, влагой поя поцелуй,

Не помня изысканных поз Рекамье

И птичьих не слыша в листве аллилуй.

Но морщит во сне укоризненно бровь

Младенец, свершая владений объезд,

Вкушающий струйкой молочной любовь –

Наследник нечаянный всех этих мест…

 

* * *

«мир и покой тебе, дерево

 Автор: ИЗ КНИГИ "ЧЕТВЁРТАЯ ТРОЯ"

«Мир и покой тебе, дерево дуб!»

Мир и покой тебе, дерево дуб!

Мир тебе, ясень, любимый ольхи!

Летних, летящих ладоней и губ

Очерки лето вплетает в стихи.

Вслушайся в шелест щебечущих крон,

Линию жизни прочти на листе.

Если Творец был в Марию влюблен,

Как и не быть Ей любимой везде?

Как и не быть Ей счастливей других –

Ей, потерявшей отраду отрад?

(Ручки забыть в перетяжках тугих,

Первого детского лепета лад?)

Мир и покой тебе, лиственный лес!

Хвои уколы, и вам тишина!

Ибо взирает очами небес,

Сына баюкая, Божья жена.

Ибо и смерть существует, и кровь.

Ибо ни смерти, ни старости нет.

За ночь из почек рожденная новь

Листьев

           несёт в себе Ветхий Завет.

 

* * *

«…не вздохнуть, не выдохнуть, не

 Автор: ИЗ КНИГИ "ЧЕТВЁРТАЯ ТРОЯ"

«…Не вздохнуть, не выдохнуть, не охнуть…»

…Не вздохнуть, не выдохнуть, не охнуть –

Рухнуть деревянными Кижами,

Китежем в расплывчатую охру,

Мыслью, уходящею в скрижали.

С лацкана рукой ясновельможной

Соскользнуть не смея в обнаженье,

Родинкою высветив накожной

Истину в последнем приближенье

К телу неба с метками созвездий,

К оку колдовского полнолунья,

Набросай в засвеченном подъезде

На стене вердикт небесных уний.

Ибо я соленой влагой Китеж

Залила, и теремов сосуды

Так полны, что и вовек не выпьешь,

Не всплывешь, не вырвешься отсюда.

 

* * *

«отцветает гранат, начинает цвести декабрист…»

 Автор: ИЗ КНИГИ "ЧЕТВЁРТАЯ ТРОЯ"

«Отцветает гранат, начинает цвести декабрист…»

                                           Ивану

Отцветает гранат, начинает цвести декабрист.

О мой сад подоконный, преемственной власти образчик!

Я ссыпаю труху лепестков на исписанный лист,

Выношу по утрам в голодающий мусорный ящик.

Пусть же время глодает душистый, рассеянный прах.

Пусть нетвердую нежность волнение ставит на ноги

В час, когда ты проступишь, как тайнопись, в зимних дверях,

Где шуршат лепестки и с листа ускользают в итоге.

 

* * *

«quantum satis весны…» quantum satis*

 Автор: ИЗ КНИГИ "ЧЕТВЁРТАЯ ТРОЯ"

«Quantum satis весны…»

Quantum satis* весны,

Quantum satis дождя

В рецептурной латыни античной любви.

Плотным ливням не смыть наготы, проходя,

Вскользь, текучей туникой роняя: «Лови!» –

И сливая летейскую лаву прохлад

На ничем не прикрытую левую грудь,

В млечный кратер, нелепо взмывающий над

Сгустком горечи, глубже лежащей, чем грунт.

Тем пристеночным выстрелом легочных вен,

Слепком с лета из доледниковых эпох

Знаю мертвый язык, на котором повем

Не печаль, а с печалью связующий вздох.

__________________

* – Quantum satis /лат./ – достаточно, в необходимом количестве.

 

* * *

«мой китеж, мой город подводный,

 Автор: ИЗ КНИГИ "ЧЕТВЁРТАЯ ТРОЯ"

«Мой Китеж, мой город подводный, мой гость…»

Мой Китеж, мой город подводный, мой гость,

Подвешен твой ключ на подвздошную ость,

От ворога, друга хранимый.

А бондеши звавы на праздник егда,

Подастся волнистых наплывов слюда

Поверхности, ветром гранимой,

И явит по зову неслышному лик

Младенец – надежда рабов и калик,

И Волховом вытечет Ильмень,

И в белых одеждах подступят волхвы,

Почуется Ироду духом халвы

Рождения запах всесильный, –

Тот чуть сладковатый, сквозной аромат,

Тот повод к движенью астральных армад

В графитом штрихуемый Углич,

Где плавят и плавят века напролёт

Железо, что вглубь подреберья войдет

Европе,

Демидовых угли.

Дитя, сколь бы ни был твой жребий высок,

Ладонью тебе заслоняю висок

И мягкое тёплое темя.

Мне рост не подвластен и треки светил,

Господь же спирали галактик взвинтил,

Пребудет и с нами и с теми,

Что точат на круге алмазном ножи,

Лишь раз учиняя вражду – не на жизнь,

А на смерть, до самой Голгофы.

Наследуя вскрытое горло Предтеч,

Ты примешь свободно текущую речь:

И слоги, и строки, и строфы…

 

Вавилонская башня сыновья иафета в

 Автор: ИЗ КНИГИ "ЧЕТВЁРТАЯ ТРОЯ"

ВАВИЛОНСКАЯ БАШНЯ Сыновья Иафета в полуночных странах, А в полуденных, млеющих, дочери Хама Обещают, грозят на наречиях странных, Носят геммы и ткани в цвет радужной гаммыВАВИЛОНСКАЯ БАШНЯ

Сыновья Иафета в полуночных странах,

А в полуденных, млеющих, дочери Хама

Обещают, грозят на наречиях странных,

Носят геммы и ткани в цвет радужной гаммы.

Но стоит и стоит во владениях Сима

Одноцветная, к небу воздетая башня –

Языка вселюдского и Божьего символ,

Устремления ввысь каменистое брашно.

Дует ветер великий над ней и поныне

Меж Ассирией сумрачной и Вавилоном,

И впиваются в трещины корни полыни,

Корни скорби, растущей в небесное лоно.

Утоли же печали времён Иоктана,

Иафета, и Сима, и Хама, и прочих,

Богородице, Дево, напева октавой,

Что слышнее в пространстве, смолкающем к ночи, –

Утоли же печали моя, ибо немы

Говорящие, мы, и для братского слуха,

И всплывает разорванный распрями невод

Свой улов золотой упустившего духа.

 

* * *

«уже потемнели соски, но ещё…»

 Автор: ИЗ КНИГИ "ЧЕТВЁРТАЯ ТРОЯ"

«Уже потемнели соски, но ещё…»

Уже потемнели соски, но ещё

Ни кровь не пришла проистечь, ни молозиво,

И в тюбики триптих зимы возвращён

По краске – до мартовской одури, озими.

Имевший блаженнейше к августу быть,

Сойдя на возвышенность тронного кресла,

Был царь коронацией смуты избыт,

Лжедмитровством, с Мнишек повязанным крестно

Лежащим крест-накрест платком на груди,

Знамением крестным, творимым все гуще.

Я тоже венчалась на царство, поди,

Ко мне прилагались небесные кущи.

До нёба небес мне подать языком,

Мне связки увяжут несвязные речи.

И я в декабре принимала тайком

Всей грудью свинцовость небесной картечи,

Всем грузом за пазухой каменных ласк,

От коих отречься единожды мне бы,

Пока не заполнил оружия лязг

Высокого слога, высокого неба.

 

* * *

«дожди неделю держат нас в

 Автор: ИЗ КНИГИ "ЧЕТВЁРТАЯ ТРОЯ"

«Дожди неделю держат нас в осаде…»

Дожди неделю держат нас в осаде,

Поверх ветвей не видно ни просвета,

А мы с тобой беседуем о саде,

Врастающем листвою влажной в лето.

Он весь зарос под видом недотроги,

На переплёт надвинулся оконный.

В лианах ливня не найдет дороги

Ни спешенный на выручку, ни конный.

Он видит, тычась в рамы, глядя в корень

Шалфея, белены иль валерьяны,

Как выпрастал во сне младенец голень

И что с ним будет поздно или рано.

И громом прорицает он, оракул,

Как если б мы паломничали в Дельфы.

За всполохи пророческих каракуль

Соперничают дня и ночи гвельфы.

Оставь. Остынь. Ступай в пустыню Гоби

Приподнимать с загадок покрывала.

Что там судьба, когда еще в утробе,

Даруя жизнь, и смерть я даровала.

 

* * *