«словарь ветров, зачитанный до дыр…»

 Автор: ТРАМОНТАНА

«Словарь ветров, зачитанный до дыр…»

Словарь ветров, зачитанный до дыр,

как нашумевший мировой бестселлер,

затрепан сквозняком с той стороны, где север,

где сиверко, застрельщик дерзких игр,

дал крупной солью залп, – и пресный водоем

во вкус вошел, взыграл… И мы – вдвоем,

но ветренней, чем книжные страницы,

и паруса, и форточки, и птицы.

Ты – мой борей,

                  и я – твоя бора,

твоя раба,

и мы в прямом эфире,

в потоке света дважды два – четыре,

как в общежитии добра.

Мы – два неутихающих врага,

попутчики, язычники по вере,

мы – две стихии – воем в атмосфере:

держитесь вместе, люди, звери,

не зла любовь, прорвемся на юга!

Варна, 2004

 

«какой сегодня май! какие именины…»

 Автор: ТРАМОНТАНА

«Какой сегодня май! Какие именины…»

Какой сегодня май! Какие именины !

Перелицовка лиц на ликованье.

Бурливые овраги по темечку равнины

несут зеленой жизни жилкованье .

На паспорте листов с их пальчатой печатью

запальчив почерк, смыты адреса.

Прозрачная уже дрожит роса

в предчувствии слиянья и зачатья.

Как там на высоте в отряде равнокрылых

поется, если навзничь или ниц?

Нас, невесомых, стреляных, крикливых,

хоть в профиль кто-то принимал за птиц?

Счастливый этот май. И, к счастью, временный.

Холостякуют ветры день-деньской.

И от любви, от вольности такой

все женщины в цвету или беременны.

1999

 

* * *

«вам хочется любви и маленького

 Автор: ТРАМОНТАНА

«Вам хочется любви и маленького лета…»

 

Вам хочется любви и маленького лета

в Венеции, на узких каналетто,

как бы за пазухой у самого Христа.

Там есть еще свободные места

и, может быть, счастливые билеты.

Их здорово жевать в прихлебку с каппучино,

ныряя с головой в любовные пучины,

где кровь горит в кораллах и звезд морских огни.

Во всей утопии вам явится марина:

и в будние, и в праздничные дни

по ярклй глади глаз, что опускаю долу,

я ветрено гоню поющую гондолу…

Но про Венецию мою вы никому ни-ни.

1998

 

* * *

Трамонтана от разлуки до встречи

 Автор: ТРАМОНТАНА

ТРАМОНТАНА ТРАМОНТАНА

                                   От разлуки до встречи –

                                   вся азбука берега.

                                   Между сердцем и сердцем

                                   так саднит

                                   запятая волны.

 

* * *

«Это вино с северного склона куэсты…»

Это вино с северного склона куэсты,

совсем не из Инкермана,

где бабочки – как коллекционные невесты –

любят с первого взгляда и ловятся на слово,

так заманчиво и ласково,

что не исключает невинного самообмана.

Тогда солнце встанет поздно,

а луна приляжет рано,

как думочка круглая в углу дивана,

где жесткие скрипки цикад.

Вот и вспомнится о вине

с южного склона той же куэсты,

где мы бродили наедине,

каждый в себе, друг в друге и вместе,

похоже, зрелые вполне.

И с нами бродить был рад

завитой молодой виноград…

С тех пор по весне зеленеет лоза

в просторных твоих и моих глазах…

Говорят, на ремонте железнодорожный вокзал.

Нет сообщения.

Прерваны все сердечные вести.

Когда-то услышу о тебе вновь?

Но как же будоражит кровь

инкерманское красное с южного склона куэсты.

2001

 

Письмо встречное я к тебе,

 Автор: ТРАМОНТАНА

ПИСЬМО ВСТРЕЧНОЕ Я к тебе, Галатея, Галенька, в караульные, в кавалеры, дай вне очереди наряд, моя муза, диктатор маленький, Бог с ней, с волей, – твои вольеры вдохновеннее во сто кратПИСЬМО ВСТРЕЧНОЕ

Я к тебе,

Галатея, Галенька,

в караульные, в кавалеры,

дай вне очереди наряд,

моя муза, диктатор маленький,

Бог с ней, с волей, – твои вольеры

вдохновеннее во сто крат.

Замордованный всякой шпаной,

я, унылый, развеяться рад,

но в печенках твоя метода:

хищный клекот ключа за спиной

и смирительной хватки свобода.

Тормозну, и назад с полпути.

Мне страшно писать взаперти:

как после первой отцовской порки,

как после смерти Гарсиа Лорки,

под надзором осенней осы –

вплачь растекшиеся часы,

Мне страшно даже разбить яйцо.

Я – пожизненное наваждение.

Не жди.Не нуждаюсь в прощении,

хоть у моей Богоматери – твое лицо.

Печали мои утоли…

                      До ужаса твой.

                             Дали.

 

«завтра верные выйдут слова из

 Автор: ТРАМОНТАНА

«Завтра верные выйдут слова из руин или зимних берлог…»

Завтра верные выйдут слова из руин или зимних берлог,

из нутра и дупла, из глухого угла:

и глагол, и союз, и предлог.

Выйдут валом из берегов, из себя, точно дети в сквер,

без прикрас, лишних глаз или фраз,

полагаясь на музыку сфер.

Почерк воздуха и воды неразборчив: то хлябь, то твердь…

До грозы, до слезы и до точки росы,

в которой любовь и смерть.

1999

Бабье лето витает мошкара, кучкуется,

 Автор: ТРАМОНТАНА

БАБЬЕ ЛЕТО Витает мошкара, кучкуется, клубится ! Витальная пора, в последний раз влюбиться, от полной безнадеги не закрывая глаз: элегии, эклоги и сутолока фраз в ущерб самой природе… И зверски вострубя, все облака на взводе, и ходят под себяБАБЬЕ ЛЕТО

Витает мошкара,

кучкуется, клубится !

Витальная пора,

в последний раз влюбиться,

от полной безнадеги

не закрывая глаз:

элегии, эклоги

и сутолока фраз

в ущерб самой природе…

И зверски вострубя,

все облака на взводе,

и ходят под себя.

А солнце жарит лужи,-

всё Божия роса…

Вновь мошкара закружит,

и нагишом леса

насквозь другого цвета.

Борей у них пастух.

Под «мухой» бабье лето,

и строй его, и дух.

2003

 

* * *

Сезон трамонтаны четыре безответных письма

 Автор: ТРАМОНТАНА

СЕЗОН ТРАМОНТАНЫ Четыре безответных письма и одно встречное ПИСЬМО РЕВНИВОЕ Божественный Сальвадор! Пуболь разве дом? Он – мешок, он – век мой каменныйСЕЗОН ТРАМОНТАНЫ

Четыре безответных письма и одно встречное

ПИСЬМО РЕВНИВОЕ

Божественный Сальвадор!

Пуболь разве дом?

Он – мешок,

он – век мой каменный.

Что – коррида?

Коридор сильней,

чем восторг и шок,

чем ты, мой пламенный!

Ответь мне,

с каких это пор

наша постель – ракушка пустая,

жемчужница бесплодная до самого дна?

Дня не пройдет, стонов пиранья стая

терзает: одна…одна…

Разбирала почту, этюды, наброски.

Кто эта девочка в синей матроске,

у синего, как море, окна?

Не я ? Не в России ли это?

Я вне себя и вне сюжета,

глаза – как сухие оливы.

И я, твоя Оливетта, взвыла:

Каталонское Ваше Высочество

пожалуйте в полдень ровно

(тебя не тошнит еще от одиночества?),

форма одежды – игрушечная корона

с придворного в золоте клена,

ободранного до бела.

               Не дождусь. Gala.

 

Французские переводные картинки i. «на

 Автор: ТРАМОНТАНА

ФРАНЦУЗСКИЕ ПЕРЕВОДНЫЕ КАРТИНКИ   IФРАНЦУЗСКИЕ ПЕРЕВОДНЫЕ КАРТИНКИ

 

I. «На волю, в Елисейские поля…»

                    Юрию Климову

На волю, в Елисейские поля

тебя отпустит отчая земля,

где оттепель решительно длинней …

Но разве здесь Элизиум теней?

Там райские сады все для любовных игр:

и стыд, и страх, и пыл, и пир

на свежем воздухе провинциальных дыр.

Там яблочного полдня пышный сидр

цвел суточною болью в голове …

Как утешителен был завтрак на траве,

где каждый муравей, как исполин,

исполнен жара кроветворных вин.

А дух классической литературы ?

Точь– в-точь перно,

анисовой (по-нашему) микстуры.

О, галльская весна, открой свои вольеры,

чтоб взгляд проворней, смех вольней,

остроты гильотины, свист химеры,

чудачества кудрей и сердца, по Мольеру…

Но разве здесь, душа моя, Элизиум теней?

1998

 

II. «Дождей пуантели все чаще, все гуще…»

                               Тане Хромовой

Дождей пуантели все чаще, все гуще,

в нормандском ознобе текущие кущи

и туч тонкорунных гряда…

До слез – в переводе на русский –

прощались с тобой города

и я –

         в той разлукой обветренной блузке –

почти навсегда молода.

Прибоя привольный марш.

Но чаек чета мимо берега, мимо,

и море под ними почти нелюдимо,

и я –

         будто Сена, впадая в Ла-Манш,

почти навсегда любима.

1997

 

III. ШАНСОН

Сколько зим, сколько лет

стоит дождь на обед

в парижском кафе на Гангетт?

Стынет дождь проливной,

стынет мелкий грибной,

заказной… А тебя всё нет.

Бравый аккордеон,

черных клавиш кордон,

руки парочкой белых ворон…

Танго ходит волной,

знойной и заводной:

с’est si bon, c’est si bon, c’est si bon…

Обнадежь, обожги,

в моем сердце – ни зги,

так слышнее твои шаги.

Насовсем, налегке

мы щекою к щеке

на свои не вернемся круги.

А в кафе на Гангетт

стынет с кровью лангет

и такой же нежный рассвет.

И хохочет тромбон

будет всё c’est si bon.

И слова, и сюжет…

А тебя все нет.

2003

 

IV. «В людном храме на рю Да Рю…»

В людном храме на рю Да Рю

по-французски не говорю,

зажигаю свечу и горю,

и горю, и горюю по-русски:

упаси и помилуй раба,

без которого мне – труба…

Прямо в сердце стучится судьба.

Облака раздирают небо.

Но божественным сделался свет,

как единственно верный ответ:

ведь меня без тебя вовсе нет,

есть любовь – перелетная птица.

Вместо крыльев две пары рук –

и на крест, и на жизненный круг.

Я – как север и ты – как юг,

и весна на пороге,

и птица.

Париж, 2005

 

* * *

Письмо про кузнечика я поймала

 Автор: ТРАМОНТАНА

ПИСЬМО ПРО КУЗНЕЧИКА Я поймала кузнечика, сломавшего твое детствоПИСЬМО ПРО КУЗНЕЧИКА

Я поймала кузнечика,

сломавшего твое детство.

Он был скрипачом, –

вот почему ни слуха у тебя, ни духа.

Музыка, впрочем, тут ни при чем.

И пока от меня ты вдали,

краски молчат под твоими руками,

прости, прости, ужасный Дали,

за дурь, за перформанс перед рыбаками,

за буффонаду. Не злись, не надо,

ты – добрый гений…Побойся ада!

Твоя Галактическая жена,

Галька, Гала, хмельная менада,

натурщица, ню, – тебе верна.

Ты никогда не женился бы, нет

(сын адвоката и русская шлюха,

мадам из Парижа, почти старуха

в возрасте еще световых лет),

если б не бедра возвышенней пуха…

Сохнет музыка на дне футляра

по кузнечику. Так угодно Богу.

Нам никто не перебежит дорогу,

мы – самая безумная в мире пара.

Ситжес – Москва, 2001-04

 

* * *