«враждебная, с челкою черной…» враждебная,

 Автор: ВЕК ДВАДЦАТЫЙ, ПОСЛЕДНЯЯ ТРЕТЬ…

«Враждебная, с челкою черной…»

Враждебная, с челкою черной

И взором – острее огня,

Считайте себя отомщенной:

Он больше не любит меня.

Он где-то, он – птица на ветке,

Его не удержишь в руках.

Уж месяц как смолкли соседки

Про губы мои в синяках.

Я знаю, бестактно…

Но вы же

Прошли до меня этот путь…

Как жить? – научите. Как выжить! –

Когда ничего не вернуть…

 

 

 

* * *

«воцарилась осень – туман клубя…»

 Автор: ВЕК ДВАДЦАТЫЙ, ПОСЛЕДНЯЯ ТРЕТЬ…

«Воцарилась осень – туман клубя…»

Воцарилась осень – туман клубя,

Серебря под утро стволы и лужи…

Мне с тобою плохо, но без тебя –

Хуже.

Мне плевать, что сумерки хороши,

Что пьянит дубрава листвой лежалой…

Ты сказал, что нет у меня души –

Да, пожалуй.

Я приду домой, не зажгу огня,

Заскребется мышь под диваном тихо…

А душе, хоть нет ее у меня,

Лихо.

 

 

 

* * *

«ветра нет, но зябко у

 Автор: ВЕК ДВАДЦАТЫЙ, ПОСЛЕДНЯЯ ТРЕТЬ…

«Ветра нет, но зябко у воды…»

Ветра нет, но зябко у воды,

И деревья смутны, как во сне…

Может, нынче свет моей звезды

Наконец дотянется ко мне?

Даже не очнутся берега,

Только сердце грохнет в тишине,

И у закадычного врага

Пробегут мурашки по спине…

 

«нет, никогда – среди пурги…»

 Автор: ВЕК ДВАДЦАТЫЙ, ПОСЛЕДНЯЯ ТРЕТЬ…

«Нет, никогда – среди пурги…»

Нет, никогда – среди пурги,

В людском иль водном шквале –

Мои друзья, мои враги

Меня не предавали.

А жизнь пытала их кругом –

То лаской, то испугом.

Но оставался враг врагом,

Друг оставался другом.

Мне повезло как никому,

Одной на всю округу!

Я руки верным людям жму –

Врагу и другу.

 

«я ее увидала…» я ее

 Автор: ВЕК ДВАДЦАТЫЙ, ПОСЛЕДНЯЯ ТРЕТЬ…

«Я ее увидала…»

Я ее увидала –

                 и ну протирать глаза.

Но она не исчезла,

                  напротив даже – взбодрилась.

В общем, страшное дело:

                  черная стрекоза,

Черный крест,

               по моим понятьям – божья немилость.

Я помчалась к людям,

                       спасибо путь недалек.

А когда прибежала к знакомым,

                                 ломая ветки,

Мне сказали, что не стрекоза это –

                                    мотылек,

В полосе нашей средней

                          не особенно редкий.

Полоса моя средняя!

                     Очень уж не просты

Твои долгие будни,

                    а праздников мелки дозы.

Может быть, оттого,

                    что чернеют эти кресты –

Не особенно редкие

                    Мотыльки да стрекозы?..

 

«грузинский храм, как перевод подстрочный…»

 Автор: ВЕК ДВАДЦАТЫЙ, ПОСЛЕДНЯЯ ТРЕТЬ…

«Грузинский храм, как перевод подстрочный…»

Грузинский храм, как перевод подстрочный,

Понятен слабо, глубь его тиха.

Но ясно, что он тоже добр – восточный

Чернявый бог, зачатый без греха.

Средь стариков спокойных, бурокожих,

Запрятанных в молитву далеко,

Один стоит – намного всех моложе

И на икону смотрит нелегко.

Он не урод и не последний в стае,

Его невеста в гулком доме ждет…

Но что же он так яростно желает

Чужой жены? И так легко крадет?

«О Господи, – он думает, – я грешен!

Ведь коль меня посмеют оскорбить,

Я не стерплю, не выдержу насмешек,

Я просто не сумею не убить!»

Он замирает, на коленях стоя:

«Мне радостен пожар чужих дворцов!..»

И обращает бог к нему сухое

Прощенье. И – разбойничье лицо.

 

 

 

* * *

«или тепло перешло все границы…»

 Автор: ВЕК ДВАДЦАТЫЙ, ПОСЛЕДНЯЯ ТРЕТЬ…

«Или тепло перешло все границы…»

Или тепло перешло все границы,

Или мороз проявил мягкотелость,

Только – взгляни: возвращаются птицы.

Родины захотелось.

Вроде бы любят, каются вроде,

Но в холода забывают приличья

И – улетают.

               Глаза отводит

Грешная стая птичья.

Их бы прогнать!

Но в лесах наших темных

Любят заблудших и непутевых.

Так возвращаюсь к тебе, мой нестрогий.

Мешкаю на пороге.

 

 

 

* * *

«метель сатанеет как волк, а

 Автор: ВЕК ДВАДЦАТЫЙ, ПОСЛЕДНЯЯ ТРЕТЬ…

«Метель сатанеет как волк, а не птица…»

Метель сатанеет как волк, а не птица,

И улицы бьет, не ласкает…

«Смоленская»… Как моей жизни ни виться –

Отсюда она вытекает.

Бываю порой у беды на примете –

Не пишется, не говорится,

Но Старый Арбат существует на свете,

А стало быть жизнь моя длится.

Пронзителен воздух, дымки застывают

Над старой арбатской пекарней…

И жаль, что значительней жизни бывают –

Не жаль, что бывают шикарней…

 

 

 

* * *

«пришла весна…» пришла весна. и

 Автор: ВЕК ДВАДЦАТЫЙ, ПОСЛЕДНЯЯ ТРЕТЬ…

«Пришла весна…»

Пришла весна.

И крошечные люди

Дождинки обрывают, словно груши,

С еще не пробудившихся ветвей.

И плачу я.

И крошечные люди

Поспешными горячими руками

Кидают слезы в общую корзину,

Еще не зная их соленый вкус.

 

 

 

* * *

«будто видела – помню об

 Автор: ВЕК ДВАДЦАТЫЙ, ПОСЛЕДНЯЯ ТРЕТЬ…

«Будто видела – помню об этом дне…»

Будто видела – помню об этом дне:

Говорили: «Красные входят в город».

Это предок мой на гнедом коне

Мчал за криком своим, разорвавшим ворот.

Победитель! Его не задержит лес,

Не сломают ветра, не утопят реки…

Но другой мой предок наперерез

Выходил – остаться в бою навеки.

Два врага погибли – и две строки

Родословная вносит в свои скрижали.

До сих пор сжимаю я кулаки,

Вспомнив предков – чтоб руки не так дрожали.

Я поповская правнучка – и княжна,

На конюшне прапрадед мой был запорот…

Так – о боже! – что чувствовать я должна,

Если снится мне: красные входят в город?..

1988 г.

 

 

 

* * *