«на его лице снежок не

 Автор: Анатолий Поляков

«На его лице снежок не таял…»

На его лице снежок не таял.

Окруженный дюжиной венков,

он лежал, заваленный цветами,

вялой скорбью и потоком слов.

Затянули жалобно, тоскливо,

гулко застучали молотком…

И она неловко и брезгливо

уронила в яму мерзлый ком.

Приоткрылась истина простая:

может, лучше,

                там,

                    в конце пути,

в этом снежном воздухе растаять,

без вестей, без имени уйти?..

1979

 

* * *

Монолог безработного ничего не иметь

 Автор: Анатолий Поляков

МОНОЛОГ БЕЗРАБОТНОГО Ничего не иметь – ни любви, ни мечты, ни досуга, раз в неделю ходить отмечаться на биржу трудаМОНОЛОГ БЕЗРАБОТНОГО

Ничего не иметь – ни любви, ни мечты, ни досуга,

раз в неделю ходить отмечаться на биржу труда.

Сознавать, что не можешь, не хочешь уехать отсюда.

И друзьям не звонить, и прятать глаза от стыда.

Как бы ни было плохо, ты даже не можешь заплакать,

на судьбу попенять, что, вот, пропаду ни за грош.

Целый день на ногах – без надежды на то, что заплатят.

И ложишься – как в гроб – без надежды на то, что заснешь.

И пульсируют мысли во власти дурного азарта –

с боку на бок вертись, потом со спины на живот.

И – провал наконец, без особенных планов на завтра.

И – последняя мысль: а может, еще повезет?..

 

Звездная баллада он и потом

 Автор: Анатолий Поляков

ЗВЕЗДНАЯ БАЛЛАДА Он и потом не понял, в чем ошибка, хотя проверил выкладки своиЗВЕЗДНАЯ БАЛЛАДА

Он и потом

не понял, в чем ошибка,

хотя проверил выкладки свои…

Но плавал дым и плавилась обшивка,

когда входил он в плотные слои.

И только сон

он мог принять на веру:

себя он видит в рубке корабля:

мигает пульт, он держит курс на Вегу –

внезапно надвигается Земля.

Потом – провал.

Тупая боль в затылке.

Попытка встать – потом опять провал.

Он ел отбросы. И сдавал бутылки.

И на перронах пивом торговал.

И думал он:

за что ему такое?

И утешался: горе не беда!

Но сам себя он спрашивал: доколе?

И сам себя третировал: – когда?!

Когда он пил,

от слабости дурея,

в затылке становилось горячо.

Он и потом – лет десять – был уверен,

что там, на Веге, ждут его еще…

Еще лет пять

он обивал пороги

и кое в чем уже поднаторел.

Он вышел в люди. И смотрел под ноги.

И никогда на небо не смотрел.

Не побежден,

но не ушел от пата:

любой предел равняется нулю.

И прахом все… Но дочка скажет: – Папа!

Побудь со мной, я так тебя люблю.

Он позабыл,

что значит – невесомость,

зато и ноги силу обрели.

Нужна была космическая скорость,

чтоб снова оторваться от земли.

1993

2. ПОЭМЫ

 

Пейзаж двадцать лет спустя воздух

 Автор: Анатолий Поляков

ПЕЙЗАЖ Двадцать лет спустя Воздух студеный, воды реки камни отвесные лижутПЕЙЗАЖ

Двадцать лет спустя

Воздух студеный, воды реки

камни отвесные лижут.

Люди сидят и едят шашлыки,

где я катался на лыжах –

в детстве: деревья летели ко мне,

и я скользил приседая…

Выше, как прежде, на самом холме

высится церковь седая.

Склоны крутые – пестрый наряд,

ветер и даль небосвода.

Серые чайки в небе парят.

Танго плывет с теплохода.

Темные воды в блестках слюды,

берег и пламя заката.

Двое стоят у самой воды –

как мы с тобою когда-то.

Люди проходят… Небо – навзрыд!

Впрочем, какое им дело?

Память споткнулась, дальше – разрыв,

пропасть без дна и предела.

Там, где волна, догоняя волну,

камни отвесные лижет,

я на свое отраженье взгляну –

и ничего не увижу.

 

Сонет когда забота жизнь твою

 Автор: Анатолий Поляков

СОНЕТ Когда забота жизнь твою сосет, или заденет страх неосторожно, – случается, рифмуешь ты небрежно: тут не до эстетических красот, когда тебя глухая темнота перетрактует и перекопытит, – бывает скучно подбирать эпитетСОНЕТ

Когда забота жизнь твою сосет,

или заденет страх неосторожно, –

случается, рифмуешь ты небрежно:

тут не до эстетических красот,

когда тебя глухая темнота

перетрактует и перекопытит, –

бывает скучно подбирать эпитет.

И на уста нисходит немота.

И все же – как ни стыдно и ни больно! –

мычи, рычи, чтобы прочистить горло.

Пусть голос не доходит до высот,

и веры нет, и жизнь к тебе сурова…

Сквозь немоту и страх восходит Слово,

которое поднимет – и спасет.

 

* * *

«ну как не думать о

 Автор: Анатолий Поляков

«Ну как не думать о деньгах!..»

Ну как не думать о деньгах!

Ведь что ни дело – торг и сделка…

С утра у черта на рогах

(и колесо вращает белка).

Я понимаю – на беду:

что наша жизнь? – не мы ли сами?

Но снова завтра побегу,

чтобы свести концы с концами.

(Берёт за горло нищета –

и добивается уступок…

А я всегда привык считать

себя способным на поступок.)

И снова ночью не уснуть:

опять вопросы – кто ты? с кем ты?

(А в голове такая муть:

счета, платежки и проценты…)

Но если жизнь твоя – не та,

тогда зачем ее ты прожил?

…И подступает пустота,

и смотрит – пристально,

до дрожи.

 

Во всех временах он помнил:

 Автор: Анатолий Поляков

ВО ВСЕХ ВРЕМЕНАХ Он помнил: погрустневший лес, весенних сумерков зачатки, и темных глаз мгновенный блеск, и аромат ее перчаткиВО ВСЕХ ВРЕМЕНАХ

Он помнил: погрустневший лес,

весенних сумерков зачатки,

и темных глаз мгновенный блеск,

и аромат ее перчатки…

Их поднимала жажда сметь

и надо всеми возносила.

И не страшила даже смерть –

вот только жизнь еще страшила.

И оба верили: судьба.

И шли они, забыв про дождик.

И он любил! – Ее. Себя.

Жену. И дочь. И всех прохожих!..

И мимо них летела мгла

сквозь город – пыльный и зеленый…

И он спросил: – Ты б не могла?.. –

Она взглянула изумленно.

Он помнил – все еще любя! –

ему оказанную «милость»:

– Вот это ново! От тебя?? –

И все вокруг переменилось.

Он думал: пошленький роман –

завязка меж атласных ножек.

Всю эту блажь, самообман

теперь в себе он уничтожит.

Но отступали все слова…

Они по капле осень пили.

И ослепляла синева,

И листья яркие слепили…

Он видел: живо, но – мертво.

И с колокольни звон стекает,

и – на коленях у него –

она совсем еще не знает…

Он знал: она уйдет сейчас.

И он. – Как уползают слизни!

И это всё, последний шанс.

И остается смерть – при жизни.

Когда-нибудь они умрут,

необращенные калеки.

Он через несколько минут

ее проводит до кареты…

А мы дадим по тормозам

и оборвем стихотворенье:

они глядят глаза в глаза –

и не кончается мгновенье!

1990

 

Ветер где река не одета

 Автор: Анатолий Поляков

ВЕТЕР Где река не одета                      ни в чугун, ни в гранит, это небо и лето                      легкий ветер хранит; где пока с легким сердцем,                                ведь стихи – не грехиВЕТЕР

Где река не одета 

                    ни в чугун, ни в гранит,

это небо и лето 

                    легкий ветер хранит;

где пока с легким сердцем, 

                              ведь стихи – не грехи.

…Пахнет небом и детством 

                              этот ветер с реки.

Налетит и подхватит, 

                        побежит со всех ног

и вспылит на асфальте, 

                          и на солнце сверкнет.

Выше моря и горя, 

                    над войной, над страной,

где мой век и мой город – 

                              и чужой, и родной, –

понесет – не опустит, 

                        где вода и года…

И уже не отпустит – 

                        никогда, никогда.

 

Свет стихотворение в прозе пространство

 Автор: Анатолий Поляков

СВЕТ Стихотворение в прозе      Пространство светаСВЕТ

Стихотворение в прозе

     Пространство света. Золотая пыльца – на ботфортах, на камзолах, на лицах. Нас не много и не мало, а столько, сколько надо. И каждый отражается в другом.

     Ослепленные, мы идем – в сиянье радости, в радость сиянья.

     Портик, потоки людей. Стены залиты светом – до причудливых барельефов под потолком. Люди проходят сквозь нас, входят в широкие проемы. Пути расходятся влево и вправо, как в переходах метро. И снова – вправо и влево. Праздник продолжается! И только немного грустно: ведь кого-то уже нет среди нас.

     Но что помешает нам встретиться снова?

     Здесь так много людей. Но рядом нет больше своих. Поворот – длинный коридор, старый кафель, тусклые лампы, как в подземных переходах больницы. Два-три силуэта, но и они пропали. Один.

     Коридор кажется бесконечным: позади то же, что впереди – старый кафель, тусклые лампы. Может быть, где-то свернул не туда?

     Дальше свет не горит. Но всегда можно вернуться, верно? И куда-то ведет этот путь?! Надо идти. Полумрак, сумрак и, наконец, темнота.

     Кажется, это было всегда, и будет вечно. Сколько можно! Назад – к людям, к свету! Но позади полная, жуткая тьма. А впереди воздух вроде бы чуть золотится.

     Остается брести, задевая стены плечами.

     Луч брезжит все отчетливей. Или просто привыкаешь к темноте?

     Луч прорезает мрак – воздух слегка дымится. Вдалеке – яркое пятнышко. Но чем оно ярче, тем гуще мрак и сырость туннеля.

     Просвет. Но до него – идти и идти. Быстрей, бегом, еще быстрей!

     Свет косо падает сверху. Стены почти сомкнулись, но уже видна кромка траншеи.

     Только бы увидеть горизонт! Но грудь зажата в осклизлой глине.

     Над головой, в двух шагах – синий, золотой и белый! – и не пройти, не вздохнуть…

     И я проснулся.

 

Петр и мария триптих 1

 Автор: Анатолий Поляков

ПЕТР И МАРИЯ Триптих 1 СветаетПЕТР И МАРИЯ

Триптих

1

Светает. Небо с землей повенчаны –

в сумерках растеклись.

На эшафоте – фигура женщины,

как обелиск.

Черное на черном – черным-черно.

А вокруг не вороны – так, воронье.

И в толпе трепещется злой гадюкой речь:

– Ах она изменщица!

– Голова ей с плеч!

Подлые подробности:

– Подлые дела!

– Ни стыда ни совести, с ключником спала! –

Треплют снова-заново, салят вновь и вновь

горе Государево и его любовь.

2

Смотрит Петр гневно и странно –

взглядом толпу прожжет.

Сорвался вдруг, растолкав охрану,

лезет на эшафот.

Лез, да споткнулся – пал на ступени,

к ней потянулся, припав на колени:

– Милая, Бог с нами! К черту этот сброд!

Я велю конями разогнать народ.

Ну, а полюбовника удавить велю.

Что стоишь спокойно так? Ну скажи: люблю! –

Гордый взор опаловый, как ответ без слов…

Горе Государево и его любовь.

3

Светает. Неба край запожарился –

кровавый клинок ножа.

Будто на углях жарился,

голос Петра дрожал:

– Ты прости, Мария, что жестоким был.

Не тебя казнил я – я себя убил.

Знать, не суждено нам… Так его люби. –

Палачу со стоном прохрипел: – Руби! –

Голова скатилась. Бьют колокола.

Небо отразилось в желтых куполах.

Купола и зарево – золото и кровь.

Горе Государево и его любовь.

1978