«строчу привычно…» строчу привычно, весь

 Автор: ПОВОД К ПЕРЕБОРУ

«Строчу привычно…»

Строчу привычно, весь блокнот исчёркал,

вдруг слышу: кто-то дышит за спиной.

Я думал – так. А это встреча с чёртом,

ведь то был он, не кто-нибудь иной.

Неймётся чёрту даже по субботам!

Что делать? Как – нечистого надуть?

Но выходной, и хоть бы в небе кто-то,

кто истинный мне указал бы путь!

Не докричавшись бога и мамоны,

сам заору в отчаянье ему:

«Вы, чёрт, ребром ошиблись!..» – и в ладони

серебряную скрою седину.

Так от соблазна, словно от погони,

я убегу – и мудро, и хитро…

Но мерзкий бес провидит сквозь ладони

и знает, где ребро, где серебро.

2000

 

* * *

Ловцы человеков то в кодексе

 Автор: ПОВОД К ПЕРЕБОРУ

ЛОВЦЫ ЧЕЛОВЕКОВ То в кодексе ветхом, то в юном завете, то в моно-, то в многопартийном труде ловцы человеков расставили сети: то эти – то эти, то эти – то теЛОВЦЫ ЧЕЛОВЕКОВ

То в кодексе ветхом, то в юном завете,

то в моно-, то в многопартийном труде

ловцы человеков расставили сети:

то эти – то эти, то эти – то те.

В скрижаль этой жизни я вписан навечно,

но с неба, конечно, хватать не готов

ни пентаконечных, ни гексаконечных,

ни тетраконечных (заплечных) крестов.

Плыву между ними беспечною рыбкой,

кощунствую грязно в бесплотной душе.

А внешне я – паинька с робкой улыбкой,

«пардон», – говорю, – «у-тю-тю», и вообще…

В скрижаль этой жизни я вписан навечно –

не в кучке-могучке, а сам по себе.

Прощайте, ловцы даровых человечков.

Завидую вашей посмертной судьбе.

1990

 

Пряничный домик не осталось мне

 Автор: ПОВОД К ПЕРЕБОРУ

ПРЯНИЧНЫЙ ДОМИК Не осталось мне радости, кроме как уродовать ямб и хорейПРЯНИЧНЫЙ ДОМИК

Не осталось мне радости, кроме

как уродовать ямб и хорей.

Приюти меня, пряничный домик,

Робинзона в толпе дикарей.

Под твои шоколадные своды

тихо-тихо пройти разреши.

Дай мне капельку сладкой свободы –

скрыться в теплой ванильной тиши.

Позабыть безобразную прозу,

внешний мир, неуклюжий, как шкаф,

чтобы мне – только сладкие розы

в разноцветных конфетных горшках.

И – где вафли паркетные сохнут –

в мармеладовом кресле лежать

и смотреть в леденцовые окна,

и сквозь них ничего не видать!

1968

 

* * *

О еде ротонда пышная! изысканный

 Автор: ЛЕТАЯ. ЛИКУЯ. ИГРАЯ

О ЕДЕ Ротонда пышная! Изысканный Максим! Не зная ваших недр, не воспитаешь вкусаО ЕДЕ

Ротонда пышная! Изысканный Максим!

Не зная ваших недр, не воспитаешь вкуса.

О соус бурдоннэ, жюльен с полусухим

Шато де Вилль!.. О негр, похожий на Иисуса ,

макающий, смеясь, в полупрозрачный гель

в хрустящем золоте витую тарталетку…

О волны декольте, щемящая Шанель,

о – в горном хрустале цветов мохнатых ветка…

Виденье из других краёв, времён и цен:

безудержный цыган отплясывает в Яре,

и потных чаевых положенный процент

сам заползёт в карман, коль половой в ударе.

Зубастость осетра не вяжется со злом

(как гений)… О, играй, свет, с хрусталями в прятки.

О алая икра! Божественный залом…

О чуткий расстегай на розовой подкладке…

Или – пельменная… О уксусный настой!

О «Жигулёвское» с наклейкой по лекалу…

(Воспоминаний мёд, горчащий и густой..

Ещё чуть-чуть и в нём тарелка бы летала…)

Или – люля-кебаб: ну что пред ним хот-дог!

Козявка в пухлом, символьчик Америк…

Я в сквере дожую с капустой пирожок.

И брюки подтяну. И молнию проверю.

2000

 

Карнавал карнавал стартовал! веселись, стар

 Автор: ЕЖЕДНЕВНЫЙ ПОНЕДЕЛЬНИК

КАРНАВАЛ Карнавал стартовал! Веселись, стар и мал! Посмешнее напяливай маску! Был дурак – стань болван, был чердак – стань подвалКАРНАВАЛ

Карнавал стартовал!

Веселись, стар и мал!

Посмешнее напяливай маску!

Был дурак – стань болван,

был чердак – стань подвал…

Жизнь была? – а теперь будешь сказка.

Вот проходит добро в облачении зла

(ну, его-то узнать мы смогли бы!)

Джентельмены

с утра забивали козла.

А забив, опознали в нем рыбу…

Удивительный мир!

Что ни правда, то – миф,

что ни шутка, то – истина злая.

Только скроешь кумир,

на другой заменив –

«Маска! – слышишь, – а я тебя знаю!»

Стала пешка ферзем,

«Спартаком» – «ЦСКА»,

притворяется червою пика.

Кто свистал соловьем,

тот пустил петуха,

златоуст оказался заика.

Карнавал! Карнавал!

Развлечений – завал.

Частный сектор раздула халтура.

Где-то лесоповал,

а у нас – карнавал!

Выше всяких похвал – режиссура.

………………………….

Я без маски бреду.

Я иллюзий лишен.

Я слоняюсь от краю до краю…

Кто в калашном ряду

с человечьим лицом?

– Маска!

Я тебя, кажется, знаю.

1987

 

Яблоки все люди равны и

 Автор: ПОВОД К ПЕРЕБОРУ

ЯБЛОКИ Все люди равны и похожи, и истинно (чтоб я усох!) – различны лишь кожи да рожи, да формы носов и усовЯБЛОКИ

Все люди равны и похожи,

и истинно (чтоб я усох!) –

различны лишь кожи да рожи,

да формы носов и усов.

И жаль, что различен обычай

у разных народов и стран,

что говор их разноязычен –

не правда ли, сэр Джонатан?

Хоть каждый и всякий свободен

слова изрыгать изо ртов –

Антонов, Шафранов и Гольдин

рвут яблоки разных сортов.

Кто палочкой ест, кто с тарелки,

кто в сари одет, кто в мохер…

С галушками пан Семеренко…

С сосисками – Штрейфель, майн Херр…

И я вам скажу без утайки:

меня не заставят враги,

чтоб жрал, извиняюсь, китайку,

а крымского, мол, не моги!

А ты предложи, тамада, мне

(себе перед этим налив),

не красного, будто бы даме,

нет, мне – только белый налив!..

И вот уже слышится, будто

ору я, хоть вовсе не пьян:

– Как классно, что множество фруктов

у разных народов и стран!

2003

 

Летая, ликуя, играя ц. это

 Автор: ЛЕТАЯ. ЛИКУЯ. ИГРАЯ

ЛЕТАЯ, ЛИКУЯ, ИГРАЯ                              ЦЛЕТАЯ, ЛИКУЯ, ИГРАЯ

                             Ц. это ц. – О.М.

Взлетал я в зенит и планировал вниз.

Но я не участвовал в войнах.

Играл бессеребренно в бисер на бис,

как бес у небес неспокойных.

Клевал наклонений калёную суть,

ничуть не склоняя колено.

И лысого флага болтался лоскут

тоскливо – то клёво, то влево.

Болтун многоякий, глумливый глагол,

как гугол*, бездонен и гулок,

на руки, на крюки и просто – на пол

не ло́жил охальных охулок.

Напротив: матроны, мужья и зятья,

Светланы, Ларисы и Вали

в восторг приходили, в мосторг заходя,

и 5 мне любезно совали.

Шестой – обглодает последнюю кость,

и вот я – журнально и книжно –

цикутой цикады от(п)равлен на пост,

на мост моего модернизма.

От берега А и до берега Б

он реет – от края до края.

Я – виден. Но главное: сам по себе.

Летая. Ликуя. Играя.

2006

________________

* Гугол – самое большое число

 

Зиккурат я был воспринят как

 Автор: ЕЖЕДНЕВНЫЙ ПОНЕДЕЛЬНИК

ЗИККУРАТ Я был воспринят как лицо кавказского разливаЗИККУРАТ

Я был воспринят как лицо кавказского разлива.

Но если с гор я, то – с Карпат, Балкан и Пиреней.

А глубже ежели копнуть, то в тех краях, где пиво

запатентовано – нет гор. Там реки есть скорей.

На реках плач, в горах и ву всей прочей преисподне,

где спутались добро и зло, а также верх и низ.

И трупов женщин и детей уж не клюет сегодня

ни грач, ни лебедь, ни орел, двуглавый гуманист.

Бесстрашно радио поет реляции и сводки,

сожженных заживо сочтя, и в самый аккурат –

вернуть исконный праязык строителям высотки:

пусть из костей и черепов достроят зиккурат.

2005

От ионы в чреве кита

 Автор: ПОВОД К ПЕРЕБОРУ

ОТ ИОНЫ В чреве кита – удивительно ли, что темно! Анаэробика: нечем дышатьОТ ИОНЫ

В чреве кита – удивительно ли, что темно!

Анаэробика: нечем дышать. И фонарик

Здесь не горит. И, к тому же, ужасно воняет,

булькая, непереваренное дерьмо.

Склизкие твари касаются рук и лица.

Воет кишечник, как будто нечистый с амвона.

Но говорю себе: стой, не сгибайся, Иона!

Всё претерпи, или ты над собою – не царь!

Скачет чудовище книзу и вбок на волну.

Компас бы слопало что ли, хотя бы для виду…

Гаснет в просвете резцов вожделенный маяк Атлантиды,

альтернатива забвению и гарпуну.

1986

 

Nulla dies sine linea –

 Автор: ЛЕТАЯ. ЛИКУЯ. ИГРАЯ

NULLA DIES SINE LINEA – НИ ДНЯ БЕЗ СТРОЧКИ Как ни странно, данник строчки – человек – клёвый вьюноша и квёлый старикан – разлипает лепесточки ль сонных век, примеряет ли верёвочки к крюкамNULLA DIES SINE LINEA – НИ ДНЯ БЕЗ СТРОЧКИ

Как ни странно, данник строчки – человек –

клёвый вьюноша и квёлый старикан –

разлипает лепесточки ль сонных век,

примеряет ли верёвочки к крюкам.

Хоть и муторно, и скверно, и с утра

в голове с проблем вчерашних тяжело –

не забудь: строка по-прежнему – остра

и не пробуй перекашивать стило.

Райский край – родные вётлы – надоест

(лучше в эндшпиле, чем в очереди – мат!),

за окошком проплывёт ли Эверест,

призрак совести почешется ли, гад,

революция ли грянет или бунт,

НЛО ли лопнет инопланетян –

мы вперяемся – как в пуп латунных Будд –

в лист бумаги (глазки тлеют, как метан).

Что влечёт – причём, немедленно – строку:

пышет юноша, марает старичок –

потому что в тазобедренном боку

ощущают либидоидный толчок.

Ах, не тот ли, пуск отметивший времён,

первозданный, рукотворный ли – как знать! –

ныне ветром отгремевших перемен

мне вдувает эти буковки в тетрадь?..

И, выходит, состояние стиха –

нулля-диэс… и так дальше (не ново!) –

SOS Вселенной, а не чушь, не чепуха,

и её (Вселенной) соль и существо.

Это, собственно, и всё, что мне пришло

в, как бы, голову, и я – по мере сил –

данный тезис, применяя ремесло,

обозначил и как мог – осуществил.

2002