Пять прогулок в окрестностях варны

 Автор: Ирина Василькова

ПЯТЬ ПРОГУЛОК В ОКРЕСТНОСТЯХ ВАРНЫ   1ПЯТЬ ПРОГУЛОК В ОКРЕСТНОСТЯХ ВАРНЫ

 

1. БИТЫЕ КАМНИ

Бред природы, сухая изнанка земли живой,

сад камней… не точнее ли – сад корней

тех деревьев Дантовых, прущих вниз головой,

выгрызающих твердь – ух, какие вспухают в ней

потаенные сласти, плоды, грозди чужих миров!

А подземные розы со скрежетом режут тьму,

все сильней впиваясь, защитный гранитный кров

проходя, как алмаз по маслу – и видимо, потому

дальше брезжит изнанка моря со щупальцами медуз

и клубками спрутов – окаменей, замри!

Если это лишь край, бахрома, цианистой крови вкус,

жуть фестончатых мантий – то что же тогда внутри?

Дуя в трубы, фальшивит зной, и органный вой

над песком бликует, но эта вода мертва.

Это адский сок, и, пылая, вплелась в песок

ртутной дрожью охваченная трава.

Видно, Битые Камни – не артефакт, но фон

неэвклидовых форм, черепашьих премудрых век.

Я не сплю, но вижу четырехмерный сон,

в нем я кто угодно, но только не человек –

трафарет медузы, осколок розы, живой кристалл,

Муспелльсхейм – огонь, родившийся изо льда.

Говорят, у богинь и со смертными флирт бывал?

У богини – да, у валькирии – никогда.

Дальше – край геометрии, черный квадрат, пробой.

Тяжелей руды серебрится чужая кровь.

Мы из разных снов, мы из разных миров с тобой.

И Творец – один ли?

Какая уж тут любовь…

 

2. ЛЕСТНИЦЫ

Я не умею про любовь.

Я ничего о ней не знаю.

И холодит пустую кровь

чужая музыка сквозная.

А в жгучий рай меня вели

совсем иные приключенья —

расплавленный пейзаж Дали

и Эшера пересеченья.

Взыскует формы пленный дух,

сечет пределы и границы.

Я в ленту Мебиуса вдруг

могу отчаянно влюбиться.

Геометрический каприз

движеньем голову закружит,

одновременно – вверх и вниз,

неважно – внутрь или наружу.

По тайным лестницам дворца,

скольжу, послушна чьей-то воле

и своеволием Творца

опалена до сладкой боли.

 

3. СТАРЫЙ ДОМ

Мы течение жизни по воле своей обычно менять не вправе,

но бывает – очнешься и ужаснешься яви.

Помню, помню – давным-давно я здесь жила-поживала

и на медные ручки дверей легкой рукой нажимала.

Повторяла узор каминной решетки пальцем неоднократно.

От разбитой чашки на мраморе дворика до сих пор кофейные пятна.

Еще одна родина – сколько же у меня их было!

Возвращаюсь – вспомню, уеду – опять забыла.

Сколько лет этот праздный очаг стоял без меня, остывший?

Века два, должно быть… Что делать хозяйке бывшей,

отошедшей на время (а счет векам, не минутам !),

в доме, где давно уже пахнет чужим уютом?

 

4. ПРАЗДНИК ТРИФОН ЗАРЕЗАН

                             Галине Климовой

Обрезаю лозу – изумляясь судьбе, обрезаю.

Виноградные страны – совсем не моя колыбель,

но от счастья горю, изумрудный орех разгрызаю,

пока влажный норд-ост на озябшую дышит свирель.

Предвесеннее море по-зимнему смотрится черным,

но пейзаж лиловеет и ходит камыш ходуном,

и пример подает мне пейзанка в наряде фольклорном,

узловатые корни кропя прошлогодним вином.

Там, под серой корой, ранка зелени выглядит дивным

обещанием жизни, намеком на радужный кров

Обрезаю лозу, прозревая – совсем не наивны

ритуальные игры во славу грядущих пиров.

Я кружусь в хороводе, хоть точных движений не знаю,

незнакомые песни со всеми пою горячо.

Двум отчизнам не быть – но когда замордует родная,

нам чужая страна бескорыстно подставит плечо.

 

5. МИНДАЛЬ

                              Атанасу Стоеву

Розовый дым миндальный стелется вдоль воды…

Звук самолета дальний сводит на нет следы

праздничной авантюры, вылазки в райский сад –

в тот, где опять соблазнилась, дура, ангельским словом «брат».

       

Встреть меня, бога ради, угости да утешь!

Нет же – в плетеной ограде боишься нащупать брешь,

подросток седоголовый, романтик за пятьдесят.

Смотри, как над бреднями Казановы яблоки звезд висят!

       

Миндальничай, коли рядом – но этот воздух густой

уже прорастает ласковым ядом, синильною кислотой.

И путь не кажется длинным, как вязкий ландшафт Дали,

вдоль золотой миндальной долины со светлым окном вдали.

       

Там возраста нет, и пола, и отставлены имена,

(но вся воздушная наша школа одним тавром клеймена),

и белый взмах осеняет плечи, и яблока нимб незрим…

До встречи, несбывшийся брат, до встречи – вот там и договорим.

       

 

* * *