Горсть камешков брось камешек в

 Автор: СТИХОТВОРЕНИЯ

ГОРСТЬ КАМЕШКОВ   Брось камешек в водуГОРСТЬ КАМЕШКОВ

 

Брось камешек в воду. А этот

закопай. А из этих сложи узор.

Да, хотя бы такой. Вот камешек-дом.

Вот камешек – человек. Вот он вышел

из дому и отправился в путь. Дорога

длинная; на улице грязный снег,

автобусы набиты битком;

огромные вагоны метро гудят

и переваливаются с боку на бок,

лязгая на стрелках. Тоннель.

В черном стекле, за которым тянутся

жирные, как черви, провода,

отражается чужое лицо. Голоса,

окружающие меня со всех сторон,

тонут, как в вате. Да это и не люди

вовсе, а тени, призраки,

те же камешки на пустынном берегу,

собранные для нехитрой игры. Пусть

вот этот будет мужчиной, а этот –

женщиной. Или наоборот. Катятся, катятся

камешки по желобам и закатываются в лунку.

Остановка. Снова жалобное бормотание

теней, многоротые лица и навязчивые,

нечеловеческие мелодии. Кто это – пришельцы

с других планет? А есть ли они, эти планеты?

Другие миры, в которых бы хоть что-нибудь

было по-иному? Я посылаю письма,

как сигналы, в космическое

пространство, наугад, не зная, что с ними

будет. Иногда приходит ответ,

но я все равно не знаю, написан ли он

тысячу лет назад или вчера,

да и вообще, может быть, это просто

мой собственный сигнал вернулся

искаженным до неузнаваемости?

Нечем дышать. Лязгают невидимые двери.

Безрукие и неправдоподобно медлительные

фигуры в мягких черных одеждах

обступают меня со всех сторон,

но вместо боли я чувствую

лишь усталость и страх. У каждого

из моих соседей на лице –

синеватые пятна, щетина, проросшая

уже после последнего бритья (подожди, мы же

еще не договорились, кто мужчина, кто женщина),

следы простеньких событий. Только

лица говорят одно, а глаза – другое.

Они – не от этих лиц и вообще, видимо,

собраны как попало. Хотя здесь

глаза не нужны: им нечего видеть.

Снова лязг. Остановка. Неожиданный

порыв ветра. Мои черные соседи привычно

устремляются в свои желоба. Лестница

поднимает меня все выше; вот где-то высоко

над головой появился голубоватый просвет.

Кажется, что стало легче дышать. Просвет

все увеличивается, делится на квадраты

и превращается в нарисованный потолок

над очередным подземным залом, в котором

кончается одна лестница и начинается другая.

Сколько же их, этих залов и лестниц?

Проклятая музыка! Она разъедает мою душу,

вызывая необратимые изменения в тканях и

клетках, и вот уже я

превращаюсь в железную птицу,

бьющуюся о нарисованное небо. К счастью,

мозг у птицы не в голове (головы

вообще нет), а где-то под брюхом, в тесном

стеклянном фонаре, набитом кнопками, ручками

и электроникой, гудящей, как рой комаров.

Птица ждет птенца. Не надо спрашивать,

какого! В конце концов, все города внизу –

игрушечные, это мираж, фикция,

песочная крепость, построенная вчера –

или тысячу лет назад? –

на берегу опустевшего пляжа.

Бестелесные пилоты

управляют каждым движением птицы;

ее крылья покрыты чешуей, щитами,

а вместо внутренностей у нее лишь клоака,

прямая, как водосточный желоб,

только катятся по нему одни камешки,

слагающиеся в непонятный человеку узор

на берегу все того же вечного моря.

Захлебываясь, очередное колено трубы

выносит меня на поверхность. Навстречу

движется некто, похожий на друга –

посланник космоса, поверивший моим

безнадежным сигналам? – Он прижимает к груди

охапки цветов и улыбается всеми

своими ртами, но цветы – из бумаги, и

завернуты они в страницы,

вырванные из чьей-то книги стихов.

Ветер снова усилился; печальное

бормотание вокруг сменилось тишиной,

вздулись и опали каменные глыбы.

Потусторонний друг растаял, смешавшись

с грязным снегом. Голубое небо

над головой сменилось черным, и вокруг

не осталось уже ничего, кроме безмолвных

звезд, мерцающих над жалким человеческим

жильем. Неужели это – просто еще один

пролет бесконечной коленчатой лестницы,

квадрат нарисоваанного неба, порождение

бессмысленной музыкальной мутации,

птенец электронной птицы?

Еще один виток, еще подъем; небо

над головой раздвинулось

и сделалось прозрачным. Мои железные

крылья, щиты и блестящие части

отпали и ушли вниз, в призрачные глубины

лязгающего чужого мира…

Ничего не случилось.

Светит спокойное солнце. И совсем рядом,

у самой кромки ласкового голубого моря,

сидит маленький сумасшедший и перекладывает

свои камешки: один бросит в воду, другой

закопает. Этот назовет мужчиной. А этот –

женщиной.

18.3.1988