Vi часть. невесомость лески рыбалка

 Автор: РОСЧЕРК СВЕТА

VI частьVI часть. НЕВЕСОМОСТЬ ЛЕСКИ

 

РЫБАЛКА

(триптих)

                           В. П.

I

Маленькая нимфетка –

речки родной стажёрка,

рыбка-марионетка,

удочка-дирижёрка.

У водяной отчизны

не рыбаки, а черти!

Рядом граница жизни,

рядом граница смерти.

Можно ли – лишь отчасти

душу отдать влеченью?

Как лупоглазо счастье –

радоваться теченью!

Дышат водою поры –

ах, золотые струйки!

Ряби речной узоры

словно твои чешуйки.

Рыбка моя, не бейся! –

вечная блажь кормушки.

Ты червячок, не вейся,

над головой подружки.

Этот крючок с наживкой

в хитром значке вопроса:

быть иль не быть – ошибкой

жареной на подносе?

Как же вкусны подвески! –

хочется, между делом,

ей невесомость лески

смерить весомым телом.

И не спасёт от боли

сей – серебро кольчуги.

Вот и душа – на воле.

Вот и враги – как други…

 

II

Рассказать тебе сказку? – Жила-была светлая ночь

под названием день… И она начиналась с рассвета,

со звонка и дороги, а дальше всё было точь-в-точь,

как и водится в сказках – подъехала к месту карета,

как на крыльях летели четыре её колеса,

отдавая, фырча, все свои лошадиные силы.

И мелькали в окошке поля, облака, и леса,

где-то строили замки, последние травы косили.

Ясный день расцветал, и царевна забывчивым сном

забывалась, и вновь просыпалась в его предисловье…

Белкой грызла конфету и красила губы вином.

А машина неслась – в тридевятую глушь Подмосковья.

Рассказать тебе сказку? – как длился счастливый привал,

и осеннее солнце сияло в лазурной огранке.

Как женатый царевич с замужней царевной гулял,

а глаза разбегались от сказочных яств самобранки,

Как её подзывал он, и времени было – завал,

и сама золотая – к ногам их монеткой упала;

как царевич за удочкой долго и сладко зевал,

а царевна в палатке лениво и сладко зевала…

Бабье лето случайно вернулось, и было тепло.

Опьянела царевна, и надо бы сказку сначала –

как шумели березы, и пиво рекою текло,

а потом, как и водится, вдаль их карета умчала.

Но, с приманкой во рту – поднебесная рыбка, танцуй!

под мотив незатейливый голубоглазой рыбалки,

бей хвостом…

Ей достался улов. А ему – поцелуй.

И в нагрузку – видение зеленоглазой русалки.

 

 

III

Всего лишь – рыбалка,

да клёвое место.

Рогатая палка,

как символ насеста.

Похожи на ноты

крючки и колечки,

и тонут заботы,

как облако в речке.

Капризен художник

речного пейзажа:

то солнце, то дождик,

то лужа, то лажа…

Играет погода,

играет водичка.

А в сетке сегодня

одна невеличка…

Ловить недотрогу?

Какое коварство!

Помолимся богу

рыбачьего царства!

А дождик рисует

стальные кудряшки,

но ветер подует –

и снова барашки…

Любовь рыболова –

сплошное лукавство!

Он ради улова

принес эти яства…

А небо-то – сине!

Как яркие точки

на серой холстине

горят поплавочки.

Он весь – ожиданье…

Какая оснастка!

Плыви на свиданье –

мечта его, сказка!

Чтоб в уши забилось

неслышное пенье…

Их женщинам – снилось

такое терпенье?

Не долго ль – увлечься,

от дома отречься?

Не долго ль – обжечься?

Да поздно беречься…

А удочка словно

большая указка…

И рыбка, условно –

немая гимнастка.

Пусть будет ошибкой –

родную арену

покинув, с улыбкой,

на новую сцену –

на острый пенёчек,

на камни и травы.

Вкусила кусочек

блаженной отравы?!

А счастья – на йоту

всего лишь пригубишь…

Которой по счёту

в руках его будешь?

Блесною-обманкой

недолго балуя,

останется ранкой

крючок поцелуя.

Трико серебрится…

Уже заграница?

Успеть бы пробиться!

Успеть бы проститься…

И сальто тройное

до самых до веток

в пространство иное

сверши напоследок.

Придирчиво реют

крикливые чайки.

И тихо редеют

подводные стайки.

А волны – в песочек

ни шатко, ни валко…

Всего лишь денёчек.

Всего лишь рыбалка.

 

* * *