Странный дар (с.б.) * *

 Автор: СТРАННЫЙ ДАР

СТРАННЫЙ ДАР СТРАННЫЙ ДАР

               (С.Б.)

 

* * *

«Избирательное добро – безнравственно…»

«Избирательное добро – безнравственно», —

Говоришь ты,

И мне

Хочется стать воздушной подушкой

Для твоих ожогов,

Небесный посланник

(Здесь: еретик).

1985

 

* * *

«Выходит…»

Выходит,

              и на этот раз в долгу

останусь перед осенью.

                         Ну, что же! —

она вечна; ее великолепье

довольно скоро повторится снова,

а я – простому смертному внимаю,

черты его изменчивы и хрупки,

и как посмею помнить я

                         о вечном,

когда в руке

             живет его рука…

1985

 

* * *

«…и ни о чем не станем объявлять…»

…и ни о чем не станем объявлять.

Бродить изволим нищими царями,

за простоту бездомностью платить,

за высоту – бездонностью,

                  и дождь

                        ловить

                              на старенькое

                                            платье…

1986

 

* * *

«Осень проветрила город, повыдула…»

Осень проветрила город, повыдула

Мусор,

дыханье и зренье – вернув.

Я оглянулась и сразу увидела

Белой вороны смеющийся клюв.

Сбудется завязью – судеб закрученность,

Память удвоив и боль углубя.

Мне разлюбить бы свою неприрученность.

Мне разучиться бы жить без тебя…

1985

 

* * *

«Надменно-нищее окно без штор…»

Надменно-нищее окно без штор,

Всю ночь ведут разбой ночные тени,

Мы не сошлись во взглядах на Спасенье,

И нас погубит долгий разговор:

Над пропастью нас водит спор ночной.

Я больше никогда не успокоюсь.

Не шепот нежный, ропот в полный голос:

О Господи, как разны мы с тобой!

Так, слово за слово, вдвоем по краю

(Неровен час!), до Мудрости дойдем,

Но если верить ей, то мы вдвоем —

Беда, нелепость; что еще, не знаю.

Не знаю. Но ищу значенья в том,

Как тяга к этой боли постоянна.

Не просто наше противостоянье,

Когда нам споры заменяют дом,

Когда беспомощны мы перед тем,

Как тянутся друг к другу наши души,

Когда об этом лишь – но скрытней, глуше —

Святые ласки неумелых тел.

1985

 

* * *

«Ты, дышавший сам по себе…»

Ты, дышавший сам по себе,

Ты, не веривший ни судьбе,

Ни чужим глазам,

Ни своим словам,

Ты, растянутый пополам

Волей мысли и болью дня —

Получил странный дар: меня…

1987

 

* * *

«Мечтою меченые лица…»

Мечтою меченые лица,

Вы знаете ль, что будет с вами?

Все то, что светится и снится,

Настанет срок связать словами.

Не смеет чудо озаренья

Весь век пробыть свободным светом,

А станет посохом – для зренья,

Для мысли – стержнем и сюжетом…

Так, обретя себя, друг друга

Вы потеряете из виду,

Не в силах вырваться из круга,

Боготворя свою обиду.

1985

 

* * *

«Мне тягостно и стыдно, что тебе…»

Мне тягостно и стыдно, что тебе

Пришлось моей подыгрывать судьбе.

Чтоб в муках становилась я собой,

Ты безмятежно жертвуешь собой,

Но мне – не нужно своего лица,

Когда ему ценою – смерть отца,

И отрешенность матери родной,

И страшный свет над милой головой!

1987

 

* * *

«Не уводи меня с собою…»

Не уводи меня с собою

Туда, откуда нет пути,

А это значит – сам тропою

Единственной не уходи.

Дай поберечь земное имя,

Не вырывай руки, постой —

Не оставляй меня с другими!

Не уводи меня с собой…

1987

 

* * *

«Открылась мне мирская мерка…»

Открылась мне мирская мерка,

Чтоб не пугалась больше я,

Чтоб жизнь –

В глазах моих —

Померкла

Пред чистотой небытия.

Но ты неловко повернулся,

Ножом терзая карандаш —

И вот уже во мне очнулся

Животный страх, хранитель наш…

 

* * *

«Телевизор выключен: зачем…»

Мы с тобой на кухне посидим…

                   Мандельштам

 

Телевизор выключен: зачем

Нам глазеть вовне из милых стен.

Заслонясь от огненной земли,

Тоненькую спичку мы зажгли.

Греет слабо, светит лишь впотьмах —

Бабочке ночной на малый взмах.

…Но когда земной пожар догнал —

Полыхнул стеною встречный пал!

1986

 

* * *

«До сути докарабкавшись, найти…»

До сути докарабкавшись, найти

Там человека —

                и увидеть с кручи,

Что дальше – снова детство…

                       Вот возможность

Достать давно забытые тетрадки

И заново весь путь перепроверить,

И, может быть, найти кратчайший путь…

1986

 

РОДДОМ

1.

Мне временно знакомы эти лица,

И детский плач, и вопли за стеной,

Я знаю, сколько этот ад продлится,

И потому живу к окну спиной,

Ведь главное – не бегать ежечасно

К стеклу, где волен черных птиц полет,

Где жизнь моя по краешку идет –

И без меня обходится прекрасно…

2.

                    Ире Фоминой

В чужих да казенных домах

Так странно-легко приживаться:

И шорохи там не пугают,

И память в углах не стоит.

Больница, метро, магазин…

Священное гостеприимство,

Где лица так странно мелькают,

Что – страшно успеть полюбить…

1987

 

* * *

«Все дальше вниз уносится трава…»

Все дальше вниз уносится трава,

С которой мы росли когда-то вместе.

Земля – ночная лампочка в подъезде —

Мерцает на весу едва-едва…

Живя с тобою в околоземных

Краях – наверно, я всего лишилась,

Что раньше было мне дано как милость,

Когда за правду вымыслов твоих

Душа-монашка бросила кадила,

Заведомо спасение губя…

Дробится жизнь: как я люблю тебя,

Я только одиночество любила.

1986

 

* * *

«И боль, и свет – одно, покуда мы вдвоем…»

И боль, и свет – одно, покуда мы вдвоем,

И боль, и свет – тесней стекла и амальгамы.

Мне страшно, я смеюсь: «Мне крут такой подъем,

Отстану, отступлюсь, с моими-то ногами!»

Я принесла воды – тебе она тепла,

Я кровь бы отдала – не совпадает группа…

Как помогу тебе? Ты сделан из стекла,

Но все, чем я сильна, перед тобой так хрупко,

Что – чем же я горжусь до темноты в глазах,

До неподвластности традиционным ядам?

Несу над головой свой драгоценный страх,

Кичусь перед людьми твоим несветлым взглядом…

1986

 

* * *

«Промолчу обо всем, с чем спорю…»

Промолчу обо всем, с чем спорю,

С чем веду неравные счеты

На кривом болоте души.

Протащу свою доблесть дальше —

Грубым волоком, как придется,

Но ни слова злу не скажу.

Светомузыка знает много —

Потому что везде бывает,

Даже в самых нижних котлах.

Потому и редки моменты,

Для которых не жалко строчки,

Слова, буквы,

Значка, штриха…

1990

 

КОМАРОВО

                    (Л.Л.Б.)

 

1.

«Ах, эти сосны, милость Комарова…»

Ах, эти сосны, милость Комарова,

И вереск, и брусничные огни,

Сегодня так блистательны они —

А я горда, я не скажу ни слова, —

Кто был таким, как будто не боится

Своей любви, кто не берег ее…

Мне все равно, что торжество мое,

Вчера приснившись,

               завтра разлетится…

1983

 

2.

«В этот день я так устала быть разумной»

В этот день я так устала быть разумной,

Что подарила зеркало тебе.

В нем было небо и залив холодный,

В нем быль и небыль так скрестили копья,

Что я и ты едины были в нем.

…В разбитом зеркале мы снова вместе —

Вздохни, пошевелись, скажи хоть слово!

Ломаются осколки под ногами

И радугой играют на изломах.

1984

 

ПОД ДОЖДЕМ

(3.)

Фигурка чья-то, от воды седая,

с трудом пересекает окоем,

то в странностях дороги пропадая,

то появляясь в зеркале моем.

А там, за много сотен километров

невнятной прозы и сырой земли,

тайком ты бродишь под балтийским ветром —

и помнишь розовые корабли…

Опоены небесною водицей,

допущены до боли

              несказанной —

молчим…

           Как две забытые столицы

несбывшейся земли обетованной.

1984

 

4.

«Далекий мой, не верь ничьим указам…»

Далекий мой, не верь ничьим указам,

Мол, годовщина – важное число.

Земля на Солнце смотрит тем же глазом,

Да Солнце-то куда нас унесло…

Не верь и мне. Теперь у нас свиданье,

Себя мы вспоминаем что есть сил.

…Твой город – плоть твоя,

И ты в смятенье

Руками, как мостами, разводил…

1984

 

ПРЕВРАЩЕНИЯ

(5.)

I

Сегодня у меня достанет власти

Исполнить то, что нужно. Ты свободен.

Дворцы мои не в радость оказались —

Пусть лягут мягкой пылью под ногами,

Иди. Сегодня я еще царица

И дам тебе надежную охрану.

Зачем мне горе спину выпрямляет,

Мне царская осанка не пристала,

Сейчас я разомкну мою корону —

О ней никто на свете не узнает.

II

Все возвратилось: запахи и звуки —

Как будто вымыли весною окна,

И в дом плывет закат, и голоса

Людей и птиц резки, как откровенье.

Сознанье ясно, как в морозный день,

А между тем – сирень не за горами,

И по утрам все тщательней и дольше

Настройка воробьиного оркестра.

Вот благодать: совсем тебя не помнить.

В своем исконном платье, среди книг,

Под маминой волшебною рукою,

Я снова не живу, а лишь расту, и —

Я снова девочка, что ждет тебя.

1984

 

6.

«…Вот только…»

                               …Вот только

Несчастной быть я не смогу, мне стыдно

Гримасы множить в искаженном мире.

К тому же я и в лучшем положенье:

Попрыгаю по клавишам да в лес

Схожу и тихую траву поглажу

По мокрым волосам,

Раскрою книгу –

И вновь ни горя, ни себя не помню, –

И вот уже – не боль, а чуть ли не

Мелодия какая-то.

Боюсь

Я только возвращения в «реальность»:

Как в детский бред, уже давно изжитый,

На поселенье вечное попасть…

1984

 

КОМАРОВО II

(7.)

Дай Бог, чтоб снова странный голос

В холодном сосняке звучал,

Чтоб хвоя на лету кололась,

Черничник ядрами стучал,

И этот голос, понарошку

Моей судьбы нарушив гул, —

Так, вскользь, как будто лапой кошка,

Еще по сердцу полоснул.

1995

 

НИГРИНО. РИЧЕРКАР

Усталость, не сравнимая ни с чем:

привычные московские хожденья,

и жалкий дождь, и ревность москвичей,

и злоба дня… И странное свеченье –

как будто у лютниста за спиной

встает органа теплое дыханье,

и тяжкое гармоний колыханье

легко уводит лютню в смысл иной…

1986

 

* * *

«…Тогда попробуйте…»

…Тогда попробуйте

Поиграть Рахманинова

Или Баха

При ветреной, переменной погоде,

Когда солнце то вспыхнет,

То уйдет в тень, —

Но так,

Чтобы окно

Непременно

Находилось за вашей спиною,

И лучше,

Если в рисунок обоев

Включены золотые элементы.

1985

 

* * *

«…И когда картина почти готова…»

…И когда картина почти готова,

брожу по картонной погоде,

слежу, как резиновое облако

стирает

           карандашные наброски,

оставляя лишь линии перспективы —

рельсы и провода

да строительные леса,

свидетельствующие о Золотом Сечении.

1978–1983