Поэзия мальты жемчужина средиземноморской поэзии

 Автор: ПОЭЗИЯ МАЛЬТЫ

ЖЕМЧУЖИНА СРЕДИЗЕМНОМОРСКОЙ ПОЭЗИИ ПОЭЗИЯ МАЛЬТЫ

ЖЕМЧУЖИНА СРЕДИЗЕМНОМОРСКОЙ ПОЭЗИИ

«Открой сердце Браунинга – Италия. Открой мое – Мальта», – перефразируя строки Виктора Фенека, мог бы сказать о себе каждый переводчик, соприкоснувшийся с чудом мальтийской поэзии. Даже для коренных жителей архипелага она – terra incognita, земля незнаемая, а уж для остального мира и вовсе сплошное белое пятно. Принимаясь за перевод, чувствуешь себя Колумбом, открывающим новый литературный материк.

Первая трудность, не имеющая аналогов в других культурах: один и тот же поэт может писать на двух, а то и на трех языках – мальтийском, итальянском и английском. Оттого-то и самим мальтийцам пока не удалось свести разноязыкие тексты под одной обложкой.

Вторая проблема – на католической Мальте вплоть до середины ХХ века не существовало светского искусства, даже своего театра не было. Что уж говорить о литературных журналах! Весь досуг посвящался церкви. Стихотворцы владели родовыми замками (один из наиболее ярких мальтийских литераторов наших дней Николас де Пиро – чистокровный маркиз, близкий родственник английской королевы, дворец, где он живет, до обеда работает как музей), служили нотариусами, врачами и учителями, а свои бессмертные творения создавали между прочим и, замечтавшись, пускали их в растопку, как это, бывало, делал по рассеянности дипломат Федор Тютчев.

Говорят, что Ружар Бриффа – представитель романтического направления в мальтийской литературе, продолжавший лучшие традиции английской и итальянской поэзии, будучи дерматовенерологом, частенько записывал стихи на обороте рецептов. Представьте себе изумление пациентов, обнаруживавших сонеты на бланках с лекарствами! Больше них, наверное, удивлялись только клиенты нотариуса Петруса де Коксары, находившие рифмованные строки в закладных документах и купчих грамотах.

Рукопись созданной Петрусом «Кантилены» – первого из дошедших до нас стихотворений на мальтийском языке случайно всплыла 39 лет назад среди контрактов его потомка Брендана де Коксаро, заключенных в первой половине XVI века. Унаследовавший фамильную склонность к стихосложению Брендан счел своим долгом присовокупить несколько строк к первоначальному тексту, который обнаружил в бумагах своего предка Петруса, умершего в 1485 году. Невероятно, но факт: между созданием стихов и их публикацией прошло почти 500 лет! Главному врачу флота госпитальеров Джованни Бонамико повезло несказанно больше – шестнадцатистрочный «Сонет», написанный им между 1672 и 1675 годами в честь великого магистра Николая Коттонера, заслужил одобрение главы Мальтийского ордена и сразу же вошел в историю.

Мальтийцы до сих пор живут тесными религиозными общинами и слишком хорошо знают друг друга, чтобы иметь возможность увидеть большое на расстоянии, обнаружив в близком родственнике или приятеле гения во плоти, чьи стихи способны составить славу мировой поэзии. Два года назад мы с Иваном Белокрыловым избороздили вдоль и поперек весь остров Гозо, воспетый в изумительных сонетах мальтийским Шекспиром – скромным приходским учителем Роджером Шиклуной. Искали томики его стихов по библиотекам, дом, где он родился, школу, где преподавал, могилу, где был похоронен в 1941 году, чем повергали в ступор местных жителей – от простых таксистов до литературных классиков. Им казалось абсолютно невероятным, что русские могут знать о них то, чего они сами о себе не помнят!

Шиклун на Мальте – как Ивановых в России. Здесь на слуху имя однофамильца Роджера – известного прозаика, умершего сравнительно недавно, а память о поэте сохранилась лишь в книге «Литература Мальты: пример единства в разнообразии», подаренной нам ее издателем Марком Велла. Ведь рукописи воистину не горят и не исчезают бесследно – они волшебным образом восстают из пепла забвения в иной реальности и на другом языке, находя путь к сердцу читателей, о которых скончавшийся в безвестности поэт даже не смел мечтать.