Немецкая песнь в зале людвига

 Автор: Андрей Голов

НЕМЕЦКАЯ ПЕСНЬ        В зале Людвига вновь перед напевами,        Что французы спасли, ожил дух Вальтера              И предстал пред мужами,               Швабский трон просветившимиНЕМЕЦКАЯ ПЕСНЬ

       В зале Людвига вновь перед напевами,

       Что французы спасли, ожил дух Вальтера

             И предстал пред мужами,

              Швабский трон просветившими.

       Тихо стерли они плесень и пыль веков

       С древних красочных строк. И раздались в тиши

             Арфы нежные звуки,       

              Звон пчелиный напомнив им.

       И восстал тут герой Бодмер из Цюриха,

       И гроб песен взломал мощной десницею –

             И с величием прежним 

              Зазвучала тевтонов речь!

       И развеялись вмиг запахи плесени,

       И воскресли из строк души былых певцов,

             И в сиянии лунном

              Пригласили на танец дев;

       И в прозрачной ночи пили росу они

       Из фиалки лесной или из аленькой

             Гиацинтовой чаши

              И из рюмочки примулы.

       Там – огнем голубым светит ольховая

       Вырезная листва, и сквозь нее блестит

             Ключ, журчащий прохожим

              О заветных сокровищах…

       И сливались в одной нежной гармонии

       Звуки – словно в лесу кто-то наигрывал

             На божественных струнах,

              Умолкая и вновь звеня.

       Миллер, ты ведь не раз в древних развалинах

       Слышал звуки, на речь странно похожие,

             Да и ты этих духов

              Хельти, слышал в дни юности!..

       Вы не знали тогда, чьи это образы

       Вам являлись порой в грезах – и пели вам

             О блаженной отраде,

              Тщетной ложью не тронутой.

       С чем сравнить эту песнь? Может быть, с трелями

       Устремленного ввысь вешнего жаворонка,

             Что звенит над полями

              И лугами зелеными?              

              

       С чем сравнить мне ее? С розовым вечером

       И с луною, что ждет трель соловьиную?

             Соловей, не из той ли 

              Песни грусть твоя светлая?

       Вот – звучит она вновь с ласковой нежностью,

       По лугам и холмам с ласковой нежностью,

             И на ветке цветущей

              Соловей умолкает вновь.        

       Эту песнь пел и Глейм: Анакреон ему

       Золотой барбитон отдал. И пел ее

             Хагедорн за бокалом

              Под гитару Британии.

       И поют ее вновь пухленьких дев уста

       Там – под милый клавир, здесь – в сонной рощице,

             Оглашаемой эхом

              В тишине летним вечером.

       Как прекрасно звучит в ней наш немецкий дух!

       Песня в души несет мощь и решительность,

             И мужи, отдыхая,

              За столом ее всласть поют.

              

       Да! Настанет пора славного Генриха –

       Гнев забудет навек рыцарь, и сгинут прочь

             Шумных франков потехи

              И фиглярство Авсонии.

       И меня за собой эта тихая песнь зовет

       И влечет в край иной… Может, и мне, друзья,

             Миннезингер являлся

              На брегах моей юности?…