Зимняя ночь будь настороже! лето

 Автор: ЛЮБОВЬ КО ВСЕМУ ЖИВОМУ

ЗИМНЯЯ НОЧЬ Будь настороже! Лето горит где-тоЗИМНЯЯ НОЧЬ

Будь настороже!

Лето

горит где-то.

А здесь остывающая зола

мертвым духом весь край обдала.

И он притих.

В воздух

парочка острых

веток впивается исподтишка.

Безделье чарует. Только тряпица

висит на сучке, как и смех, что успел

за куст зацепиться.

Дальше горы вытянули ладони,

держат они на склоне,

качаясь, подрагивая слегка,

и пламя заката,

и дымок хуторка,

и тишь, что чуть дышит средь мха.

Возвращается землепашец,

и шаг его не размашист.

Он устал, как мотыга устала,

что висит на плече его вяло –

черенок одряхлел от накала.

Плоть и железо сроднились,

сдвинуть общую тяжесть силясь.

Как из волшебной трубы печной,

вечер со звездами вылез.

Вот уже ночь поднимает свои валы,

несет колокольный звон.

В груди ощущенье не сердца, а мглы –

стуки со всех сторон.

Будто весь край в меня погружен.

И весь этот край – синий-синий металл,

стужи набат.

И язык его – тяжкая, кованая земля,

мир звуком смят.

И звук чреват воспоминаньем дальним.

Не звон, скорей удар по наковальне,

который в небо дверь заколотил,

чтоб не просыпалась манна летняя,

и не дала нам сил.

И мысль об этом кутается в блеск.

в блеск ночи зимней.

И лунного безмолвия замок

повешен, чтобы этот мир замолк.

 

Сквозь мерзлый космос ворон пролетел,

и до кости аж пробирает холод.

И слышен стук молекулярных тел.

Какая отразить витрина

могла б тот беспредел?

И дерево в лесу ночном

грозит ножом.

Вздыхает пустота густая

и всасывает птичью стаю.

Зимняя ночь. А в ней,

тоже подобьем ночи,

по равнине состав вдоль обочин

летит без огней.

И в дыму все сильней

задыхается бесконечность.

По леденящей вагонной крыше

свет, как ловкий мышонок, рыщет,

свет зимней ночи этой.

Над городами пар,

Но, как синий кошмар,

по сверкающим рельсам

в него врывается резко

свет желтой ночи этой.

Превращается в мастерового,

муки кует для всего живого

свет стылой ночи этой.

Темнота города

фонарями тусклыми вспорота,

и явлен нам

плащик того, кто по зимним волнам

сюда доплыл.

Он человек, но съежился, как земля,

мороза познавшая пыл.

Там, где из полумрака глядит

один ржаволистный ствол,

я меряю зимнюю ночь,

точь-в-точь

как тот, что именье обрел.

Январь 1933 года.