Светлое будущее. поэма третьего тысячелетия

 Автор: ТРИ ПОЭМЫ

СВЕТЛОЕ БУДУЩЕЕСВЕТЛОЕ БУДУЩЕЕ.

ПОЭМА ТРЕТЬЕГО ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ

 

ПРОЛОГ И ПОРОГ

Сама постановка вопроса абсурдна

И кажется признаком юмора злого,

Когда развивается быстро и бурно

Всемирное царство Тельца Золотого.

Торговые центры соборов превыше,

Они и Хеопса за пояс заткнули.

И Тьма шепчет на ухо: «Тише вы, тише…

Забудьтесь в моем усыпляющем гуле…

Я Свет, а не Тьма… Я сверкаю огнями…

Смотрите, как ночи в меня приоделись…

Земному земное… Летая над вами,

Дарю вам земной неразумности прелесть…»

И там, где шептунья над миром промчалась,

Даются желанные койки сонливым.

И вот уже слово упырское «АЛЧНОСТЬ»

С экранов ТВ бьет по сердцу разливом.

И, Библию вывернув вмиг наизнанку,

С экранов приходят в дома лжепророки

И всех приглашают на общую пьянку,

Где могут участвовать все лежебоки.

К ним с лаской потом подкрадется старенье

И мягко утащит подальше от Бога.

Но есть и такие, кто выбрал прозренье,

Кто в полном сознанье стоит у порога.

Порога, который когда-то слыл Божьим,

Да в общем, таким и остался в итоге

Для тех, кто в душе кое-что подытожил,

Чего б не хотели фальшивые боги.

Бог хорошо рифмуется с порогом,

Ну а порог рифмуется с прологом.

Пролог не эпилог, а потому

Он для того показывает Тьму,

Чтоб отказать ей в праве на сюжет.

Пускай она поплачется в жилет

Владыке своему с хвостом крысиным.

И если есть упырство, быть осинам,

А значит, и обструганным колам.

А значит, Свет еще вернется к нам

И будущее светлым наречет.

И как бы ни был хитроумен черт,

На нем всегда прокатится Вакула.

И пистолета воровского дуло

Спасует пред архангельской трубой.

Стоит Христос с закушенной губой

И до поры, до времени молчит.

Но пьедестал Тельца из черных плит

Предчувствует удар стрелы небесной.

И бык готов забиться в угол тесный,

Но мощь изображать обязан он.

И потому охотничий сезон

Быком объявлен на неспящих всех.

И за нетемность можно без помех

Последовать примеру сэра Мора,

Что выдумал средь водного простора

Свой остров и Утопией нарек.

И этот остров-призрак, словно рок,

Висит над Тьмой и над Тельцом рогатым.

И можно стать смертельно виноватым

За веру в правоту островитян.

Итак, вперед! Сигнал охоты дан!

Но так же дан сигнал сопротивляться.

И если есть понятье «святотатца»,

То, стало быть, и святость быть должна.

Брось мне цветок, Небесная Жена!

Бессмертную пошли скорее розу.

Пусть черный мир тотчас же встанет в позу

И надо мною будет хохотать.

Сквозь хохот я скажу ему опять,

Что будущее наше будет светлым.

А потому да здравствует пролог!

А потому да здравствует порог!

 

1.

Я

Товар словесный нынче слишком бросов.

И если доморощенный теософ

И полудоморощенный пиит

Переустроить целый мир грозит,

То это в лучшем случае забавно.

И все-таки душа, как Ярославна

По Вечности летит-летит зигзицей.

И ничего не сделать с этой птицей,

Душа бессмертна, сколько ни пали.

И рядом с нею мчатся корабли,

Что строились на верфях Атлантиды.

Меняются галактик разных виды,

Но неизменен Высший Абсолют .

И главная загвоздка будет тут.

Когда я ничего не знал о Братстве,

Которое в Тибете существует,

То я на самом деле знал его

По праву прежних древних воплощений,

Но это знанье билось в скорлупу

Яйца, снесенного в эпоху эту,

Отмеченную Тьмою и Тельцом.

И потому так долго скорлупа

Бессмертного птенца не выпускала,

Но вынуждена выпустить была.

И маленькое «я» с большим слилось.

И я услышал, как земная ось

Скрипит, меняя угол поворота.

И мне тогда сказал незримый кто-то,

Что кровь инопланетная во мне

Сейчас готова к миссии вполне.

И я, который жизнь прожить хотел

Средь самых разных, самых праздных дел,

Имея славу, дом, секретаря,

Увидел, что меня зовет заря,

Заря, что «светлым будущим» зовется.

Невидимая нить все дальше вьется,

Ведет меня по дебрям лабиринта.

А сколькими земля была изрыта,

Кто в лабиринте шел без нити той?!

Их кости стали почвою крутой.

Сколько читателей у меня?

Можно их перечесть по пальцам.

И количество книжек моих

Не требует хитрого счета.

И премии, что получать довелось,

Вручались не Нобелевским комитетом.

И в Переделкино у меня

Нет двухэтажной дачи

И даже одноэтажной нет.

Зато разрешается мне

Иногда восходить на башню,

Где Семеро Неземлян

Стоят людей миллиарда.

И счастлив я, что они

Знают и любят меня!

И с башни незримой Их

Особенно ясно видно

Светлое будущее Земли,

Хотя сама по себе Земля

Для меня, как пушечное ядро,

К которому я прикован

Моей справедливой Кармой.

А я хотел бы летать

Не только своей душою,

Но и всем настоящим «Я».

По Вечности душа летит зигзицей.

И ничего не сделать с этой птицей –

Я Семерыми нынче охранен.

И если в новой жизни будет трон,

Который мне занять прикажут снова.

То на венец я променяю слово.

Но я молю, чтоб в новой жизни все же

Поэзию мне дал Великий Боже.

И потому я лезу вон из кожи,

Чтоб это право заслужить пером.

2.

ТЫ

В пирамиде,

                       Еще не открытой никем

Есть странное изображенье

Женщины-жрицы в тунике короткой,

Чего не бывало в Египте,

Зато на Крите бывало,

Но на острове Миноса быть не могло

Иероглифов Черной Земли,

Да к тому ж иероглифы той пирамиды

Не египетские совсем.

В пирамиде, еще не открытой никем

Для стучащих припряталось множество тем.

Но Египет ли это? Страна ли Та-Кем,

Как ее называли сыны фараонов?

Смотрят в небо куски перевернутых тронов,

Знавших некогда тысячи тысяч поклонов,

Но стоит пирамида, цела-прицела!

Белокожая женщина так же бела,

Как в момент появленья себя на стене.

Где стоит пирамида?

                               Быть может, на дне?

И морские коньки вдоль нее проплывая,

Ржут беззвучно о том, что царица живая

И мечтают в коней неморских превратиться,

Чтоб помчалась на них эта жрица-царица,

Эта стать среди стати своей колесницы.

Разве кто перешел бы дорогу царицы.

А тем более деньги кующий торгаш?

Пирамида, ты в день упираешься наш!

Я твои ощущаю блаженные токи

И умею читать иероглифов строки,

Потому что с царицей знаком и сейчас.

Ты жена мне!

                        И в старый свой плащ облачась,

Я тебя приглашаю на старый наш остров.

Тело с телом сольется.

Дух преклонится перед духом.

Обнаженье святое придет.

Я и ты – утописты.

И наша Утопия

Реальнее материков земных.

И нам, погруженным в свое наслажденье,

И ставших Единым Светом,

Видится будущее планеты

Светлым, как и наш Свет.

Ты работаешь нынче бюджетницей скромной,

Униженья терпя от чиновников разных

И боишься работу свою потерять

И остаться женой стихотворца без денег,

Потому что на время смогли торгаши

Из сословия третьего сделаться первым.

Потому светлым будущим стало для них

То, в котором монет бесконечно сверканье.

Но когда восстановят Небесный Закон

На Земле Те, Кому это делать пристало,

И Телец Золотой упадет с пьедестала,

И раздавится Тьма под твоей пирамидой,

Мы с тобою войдем с многочисленной свитой

В мир, который когда-то Утопией звали.

И взглянув на его бесконечные дали,

Мы друг другу зашепчем: «Свершилось…свершилось…

Светлым будущим стала Вселенская Милость!»

Я и ты. Ты и я.

И кусок бытия,

Что зовется одним небольшим воплощеньем.

Так давай ко Творцу наши руки возденем

И Ему благодарность свою пропоем

За священное право быть вечно вдвоем.

 

3.

СВЕТЛОЕ ПРОШЛОЕ

Рыбо-люди и зверо-люди,

Птицо-люди, ну и т.д.

Так когда-то Земля старалась

Высший замысел упредить.

Было много в природе света,

Много в людях гуляло тьмы.

Снизошла на Землю Матерь Светлая,

Светлые

свои покровы сбросила.

И, упав на почву первозданную,

Стали те покровы Светом Истинным.

Ну а Матерь наготой священною

Выжгла тьму в сердцах, умах, сознаниях,

Приказала людям стать людьми.

А потом пришли на Землю Семеро,

Принесли Они Закон Космический.

В легкой лодке юноша и девушка.

Лодка отплывает вдаль от бережка,

Отплывает по морским волнам,

После по небесным.

                             Белый храм

Превратился в маленькую точку.

Девушка, родишь ты скоро дочку.

Станет дочка жрицей-танцовщицей.

Станет дочка юною царицей.

Станет дочка правый суд чинить.

Сделает еще прочнее нить,

Что планету с Космосом связала.

Будет много золота средь зала,

Где она на трон воссядет свой.

Золото – пустяк перед травой

И перед водой и пред горами,

И перед светильником в храме.

Будет рассуждать царица так.

И народ поддакнет ей: «Пустяк!»

Справедливость! Справедливость всюду!

Люди верят не деньгам, а чуду.

Чуду накопленья красоты.

А иначе сожжены мосты

В Белую Обитель Семерых.

Даже тигр издавал свой рык

В знак того, что мяса он не ест.

И среди святых планетных мест

Для Тельца быть места не могло.

И еще не научилось Зло

В золото тихонечко вселяться,

Чтобы стать утехой святотатца.

Светлое прошлое! Светлое прошлое!

Пусть археологи пробуют дошлые

В дебрях планеты его раскопать.

Прошлое это вернется опять,

Но не с лопатой ученого мужа,

А с потепленьем, которого стужа

В наших сердцах не способна убить.

Снова царицына древняя нить

Свяжет планету с Весною Вселенской.

И с переменой, внезапной и резкой,

Будущим прошлое станет тогда.

 

4.

ГОРЫ

После войны Гитлер мечтал

Создать государство СС,

Такое, где рыцарский будет металл

Питаться светом небес.

Он храм поставить хотел средь Альп

И замки пристроить к нему.

Злодей, с пол-Европы содравший скальп,

В горы подтягивал Тьму.

Архитектор концлагерей,

Он верил, что миннезингер он.

И хотел как можно скорей

Горный вдохнуть озон.

Великим магистром Ордена стать

Тех, кто ищет Грааль.

И с гор просто-напросто не замечать

Низин крематорских гарь

Он, и мистик, и оккультист,

Слышал о Горной Стране,

Где каждый и благороден, и чист,

И на бессмертном скачет коне.

И всадник бессмертен, конечно., Тот,

Свободен от бренных оков.

И Гитлер, черный незрячий крот,

Витал среди облаков.

Крот, что выпил крысиный яд,

Вместо гор угодив в бензин.

И все же есть Горы, где горный лад

Магнит для наших низин.

Горы, которыми хан Гесэр

Правит, оберегая Свет.

И если мир нынче сделался сер,

Там ни крупицы серости нет.

По-русски Гесэра зовут Святогор,

Скоро он спустится к нам.

И в каждое сердце уставив взор,

В нем Свой воздвигнет храм.

Нерукотворный, зато такой,

Что с Сердцем Вселенной соединит.

А если ОН и махнет рукой,

То перевернет наш быт.

И сделает рыцарским бытием

Всякий наш миг и шаг.

И мы бессмертие обретем

Без копий, мечей и шпаг.

И Божий тотчас же услышим Глас,

И от грома его

Лавина Света сойдет на нас,

И мира не станет сего.

И откроется мир иной,

Где что ни душа, то гора.

И скажет Вечный Скиталец Ной:

» Причаливать мне пора.

Окончен моим скитаниям счет.»

Он вынет вино и сыр

И светлым будущим наречет

Горами рожденный мир.

 

5.

ЗЕМЛЯ

Древний правитель инков,

Называвшийся Сыном Неба,

В поле раз в год выходил,

Чтоб его обрабатывать первым.

Он хотел показать тем самым,

Что принадлежит земля

Не людям, а только богам.

И землю Общиной Солнца

Считали подданные царя.

Купля – продажа! Купля – продажа!

Жесткий сорняк покупается даже,

Что говорить об участках земли!

Странные люди, они не смогли

Сами себе доказать пару истин,

Истин о том, что не будет их мыслям

Ходу, поскольку они все умрут.

Странные люди, пока что вы тут,

Можно любые писать завещанья.

Но в небеса не уходят с вещами,

А уж тем более с домом и полем.

Странные люди, рассудок ваш болен.

Ваш, разрушенью подвластный рассудок!

Годы покажутся горсткою суток

В миг перехода за грань бытия.

Странные люди, вы смерти зятья!

Можно смеяться над словом «Община»

И по владениям собственным чинно

Вместе с семейством под солнцем гулять.

Солнце-то будет. А ты, брат, опять

Сбросишь свою оболочку и, может,

Влезешь в последнего нищего кожу,

Тем подтверждая закон равновесья.

Знаю, ответишь ты: » Старая песня!

Песенку эту Октябрь нам спел.

Спел! И каких наворочил он дел!»

Правильно мыслишь! НО разве коммуна

Это Община?

                И красного гунна

Кто же зовет снова грабить людей?

Хочешь землею владеть, так владей!

Только владей, не считая своим

То, что присвоено Богом Самим.

Земля – всего лишь небо затвердевшее,

И если уж дано по ней ходить,

То для того, чтоб быть ее поэтом,

Мечтающим опять уйти на небо

И взять с собой с земли

Любовь к земле, как к части неба.

А тот, кто на земле живет,

Ее на части искромсать мечтая,

И не умея голову задрать,

А только опускать ее умея,

Разглядывая собственность свою,

Тот ходит под Тельцом и подо Тьмою,

И сам рискует стать скотиной темной,

Забывшей, что Бессмертью он сужден.

Купля – продажа! Купля – продажа!

Смотрит на странных небесная стража

И не пускает на Божий порог.

Землевладелец, твой горек пирог,

Но земледельца сладки пироги.

Господи, странным прозреть помоги!

Куплю – продажу заставь их забыть.

Пусть ощутят вековечную нить,

Что в светлом будущем не разорвется.

Нить эта вне их желания вьется,

Только б узреть ее странным, узреть!

Только б в Бессмертье прорваться сквозь смерть,

За эту нить ухватившись всем духом.

Вот уж и вправду земля станет пухом,

А после небом предстанет она.

 

6.

ТЕМНАЯ ЗВЕЗДА

Если б дикарку юную

Темной Звездой назвали,

Это бы означало,

Что племя считает ее

Склонной к магии черной

И, естественно, к нелюбви.

Если планету нашу

Темной Звездой зовут

Старшие братья по разуму,

Живущие во Вселенной,

То это аналогичный случай.

Смешно планетой зваться голубой,

Когда повсюду зло и мордобой,

И волны бесконечного террора.

И плывшие за крейсером «Аврора»,

Приплыли в море крови и страданий.

А диктатура современных зданий,

Всех этих банков, офисов и бирж?

Таких высоких, что и быстрый стриж

Не долетит до самой высоты!

Уж если нынче мультики круты,

Плодящие бандитов и уродов,

То, значит, скоро омываться в водах

Планете, ставшею Звездою Темной.

НУ а пока она блудницей томной

В покои мрака к Хаосу идет.

И удовлетворенья жаждет тот.

Господи, как же странно,

Что в мире, где тонут страны

Пока не в воде, а во зле

Есть Свет вопреки всей мгле!

Свет Гималайского Братства.

Сюжет, за который браться

Кто бы сейчас рискнул?

Среди мировых акул

Не видно титанов – китов.

И к подвигу кто готов?

К подвигу Слова о Свете

На этой темной планете,

На этой Темной Звезде?

Где этот смелый? Где?

Титанов нет, что Словом Зло дробя,

Все б светлое грядущее воспели.

Я современник самого себя,

Крещенный в общей огненной купели.

Я тоже «темнозвездец», но рискну

Душою тронуть светлую струну

Космической, а значит Вечной Лютни.

И песнь моя сквозь тернии и будни

Пусть иномирцам возвестит о том,

Что Темная Звезда и Божий Дом!

В нем никогда не остывал алтарь.

И в светлом прошлом, в том, что было встарь

Пророчество о будущем осталось.

И перед Светом – Тьма такая малость!

Забудут имя «Темная Звезда».

Уйдет уродов шумная орда,

Падет мгновенно в низшие миры.

А все остатки мрачной мишуры

Собой накроет океанский ил.

Обрушит Свет всю мощь сокрытых сил

На тех, кто сильным в мире сем слывет.

Но соляным столпом не станет Лот,

Он ни на миг назад не обернется.

И новое узрев над миром солнце,

Он будущее светлым будет звать.

И во Вселенной зазвучит опять

Святое имя Голубой Планеты.

 

7.

БОРЦЫ

Площади щетинились людьми,

Месть змеилась из подвалов грязных.

И кричали гневные: «Громи!

Бей, души вальяжных, важных, праздных!»

И топча корону, орден, брошь,

«Будущее светлое даешь!»,–

Люди хижин на дворцах писали.

И мычал Телец на пьедестале,

Всю непрочностью чувствуя свою.

Не забудем истину сию

Как в размах космической волны

Поднималась чернь в стремленье к свету.

Вспланетной ярости сыны,

Ваши имена не канут в Лету.

Кто б и чтоб сейчас ни говорил,

Как бы ни старался вас унизить,

Все равно не позабыт ваш пыл,

Взял его себе Вселенский Витязь.

Тот Бессмертный Калки-Аватар,

Истребитель зла и всех пороков,

Что приносит благостный пожар

В мир, в котором больше нет пророков.

Пламя полыхает ради нас,

Чтоб сгорел в нем всякий лживый, злобный.

Разве пресловутый средний класс

Сможет погасить пожар подобный?

Справедливость! Вот в чем смысл. Вот!

Потому-то тянут руки вод

Вглубь себя куски проклятой суши.

Нужно не тела спасать, а души!

Нож для золотой тельцовой туши

Полностью отточен.

                             Эй, кликуши!

Проорите всем в тугие уши,

Что угодны Космосу борцы.

Пятиконечная звезда – святая пентограмма.

Крест – символ воскресения души.

И свастика – Священнейший из знаков.

И разве Мудрость виновата в том,

Что глупость как-то взять себе посмела

Печати иномирского значенья,

Лежащие на всех веках Земли?

Не так ли в алхимический процесс

Профаны лезут, жаждя желтых слитков

И бриллиантов целые мешки,

Да чтоб еще и каждый бриллиант

Величиною был с большой булыжник!

Рифма «венцы – борцы»

На мученичество венчает.

Встань на колени, мир

Пред каждым таким венцом!

Но мир на колени встает,

Если видит чужую монету,

Выпавшую из кармана

Ближнего своего.

Тишь да гладь! Да Божья благодать!

Люди, не вернется к нам опять

Эта сказка – нынче много сраму.

Не молись на выгребную яму –

Розами не зацветет она.

А молись, чтоб Космоса Волна

Подняла тебя на самый гребень,

Чтоб в тебе проснуться смог борец.

И борцовства твоего венец

Станет для тебя подобьем круга,

Что средь шторма общего спасет.

Не нужно в наше время баррикад.

И если ты борец сегодня, брат,

То против самого себя восстань,

Убей в своей душе любую дрянь

И приготовь ее ко встрече с Тем,

Кто был Героем для извечных тем,

Встречай Того, Великого Борца,

Носителя Горящего Венца,

Из Космоса прорвавшегося к нам.

Он Сам под стать космическим волнам,

Он отомстит за всех борцов земных.

И Он сольется с Волей Семерых,

И Воля эта наречется Ими

Еще никем невиданной Свободой,

И будущее светлым станет вмиг.

 

8.

ВЫСШАЯ РАСА

А все-таки Высшая Раса есть!

Она для планеты – Вселенская Весть!

Но что же такое «Высшая Раса»?

И нет ли здесь отблеска черного пляса

Огня крематорских нацистских печей?

Нет, Высшая Раса не для палачей,

И расовый тип у нее самый разный.

И те называются «Высшею Расой»,

Кто уровень духа имеют иной,

Чем тот, что предписан чумою земной,

Чем тот, что Телец разрешают и Тьма.

Полны сундуки и полны закрома

У плутократов и нуваришей.

Но воплощаются древние риши,

Творители света, создатели Вед.

И посреди человеческих бед

Они зажигают всезнанья огни.

Ты, не погибший, на первых взгляни!

Первым, последний решительно стань.

Вьется валькирии огненный стан

В танце всемирной Христовой Любви.

Высшая Раса, планету лови!

В пропасть безумья не дай ей упасть.

Высшая Раса – Небесная Власть!

Какой-нибудь телеведущий,

Берущий у «звезд» интервью,

И не имеющий представленья

О настоящих звездах,

Вряд ли захочет позвать

Представителя Высшей Расы,

Блаженного «дурачка»,

Что говорит о Вселенной

И верит в Светлое Будущее

Грешной планеты своей.

А Высшей Расы герой

Вряд ли захочет уйти

Со своего дозора

И оставить свой меч,

И, конечно же, лиру

Ради «прописки» себя

В шоу-цивилизации,

Где отбирает кумиров

Лично Телец Золотой

И омывает их в Тьме.

Трубадур, миннезингер, боян,

Вы ли, чьи песни рождались

Среди заповедных дубрав,

Под сводами замков старых,

А то и на поле боя,

Вы захотите разве

На компьютере тексты набрать,

Их в Интернет запуская?

Вы, открытые всем ветрам,

Дующим с Высших Миров,

Вы поете этим мирам –

Что вам планеты кров?

И все-таки вы не гнушаетесь им,

Не оставляете нас!

Высшая Раса, сложи нам гимн

В честь новых, грядущих рас.

Они придут одна за другой,

Пройдут по обломкам плит.

Мир наш, бедный вселенский изгой,

Миры Всеблагих узрит!

И тоже станет одним из них.

Высшая Раса вечно живых,

О Светлом Будущем пой.

И тот, кто решится тебе подпеть,

Тоже забудет смерть

И тоже скажет: «Я не изгой,

А гражданин Вселенной,

Великий Космополит

В лучшем значении

Этого слова.»

.

9.

ВЫСОКАЯ ПОЭЗИЯ

Мэтры сквернословья современного,

Менестрели грязи и сортиров,

Все еще владеющие рифмой,

Или в крайнем случае хотя бы

Пишущие белые стихи,

Где от слова «белые» несет

Запахом тельцовых испражнений,

В темном народившихся хлеву.

Вы, глумливцы с премиями века,

Что престижны разве что в Аду,

Как же ненавидеть вы должны

Всей своею ненавистью смертной

Истинную, Вечную Поэзию!

Высокая Поэзия, воспой

Бессмертие свое средь рощиц горних,

Средь замков, где взамен военных горнов

Играет лира для земли слепой.

Слепой, глухой, забывшей о высоком

И ложе называющей кроватью.

Поэзия с высокой, вечной статью,

Посредница между людьми и Богом.

И пусть людей осталось очень мало,

Способных понимать язык твой, Дева,

Зато они у Мирового Древа

Твою зарю встречают неустало.

Зарю. Что не имеет антипода,

Окрашенного в черное заката.

Ты только одного имеешь брата,

Он златокудрый, как сама природа,

Свободная от холода и стужи,

Свирепствующих ныне в мире дольнем.

Что ж, рыцари Поэзии, наполним

Не столько кубки, сколько наши души!

Наполним Светом, что не в этом мире

Рождается, хоть в этот мир приходит.

Полеты строф с полетами валькирий

Пусть нам смешает бородатый Один.

И сядет рядом с греком Аполлоном,

Почтив собранье тех, кто мыслит тонко.

Пускай без нас идет земная гонка,

Мы не спешим, живя небесным лоном.

Я тоже из тех, из высоких поэтов!

И я сквозь колючки смешков и наветов,

Иду по планете, напиток отведав,

Который мне дали на Вечном Пиру.

Мне дали напиток на Вечном Пиру.

И стоя на Вечном, Вселенском Ветру,

На лире свою продолжаю игру,

Не слыша смешков, не читая наветов.

Высокая Поэзия для Расы,

Которая назваться может Высшей.Ее пажей невидимы кирасы

Для пишущих стихи под хлевной крышей.

Высокая Поэзия для смевших

В честь будущего светлого петь песни.

Высокая Поэзия для пеших,

Что вглядывались в небеса до рези

И верили в Крылатого Пегаса,

Что чистому свою подставит спину.

Ты, Высшая и Огненная Раса,

Почти высоким пением низину.

Прекрасная Дама, благослови

Новые песни о старой любви

И победителя назови,

Как это делала Ты в Окситании.

Прекрасная Дама, в нашем скитании,

Нам, поэтам, брось по цветку.

 

10.

НЕНАВИСТЬ РАДИ ЛЮБВИ

Спаситель, умирая на кресте,

Всех–всех простил, любовь нам завещая,

Но Он же нас предупредил, воскреснув,

О том, что явится и в молнии, и в громе.

Пришествие Второе у ворот.

И ненависть мне искажает рот,

Когда смотрю на общество земное,

Где плавает ковчег второго Ноя,

Не представляя, где ему пристать.

Я к сердцу своему за пядью пядь

Иду, хочу в нем ненависть убить.

Но прежде, чем Любви Всемирной быть,

Быть избиенью слуг Тельца и Тьмы.

Гуляют взрывов черные дымы,

Людские построенья приземляя.

Я ненавижу хор людского лая,

Который славит банду торгашей.

Тех, что Христос из храма гнал взашей!

Я ненавижу клоунов в коронах,

Что нынче запретили делать клонов

Ну лет на пять, а, может быть, на шесть.

Вы сделаете их! И ваша шерсть,

Растущая в нечистых ваших душах,

До неба прорастет, ваш мир разрушив.

А мир, который не подвластен вам,

Надежно охранит Незримый Храм,

Где станет алтарем Любви Зерно.

И прорастет сквозь ненависть оно,

И сквозь огонь, что вашу шерсть спалит.

Я ненавижу блеск могильных плит,

Под коими крошатся ваши прахи!

Я ненавижу то, что и на плахе

Вы вспомните в последний миг разврат.

Я ненавижу Обреченный Град,

Как называл его художник Рерих.

Я ненавижу теплый пляжный берег,

Где ваши самки греются смеясь.

От вашей грязи убегает грязь,

Зовущаяся вами же целебной.

Живите вашей жизнью непотребной!

Вам ненависть моя – смешной плевок.

Но Сатаны сигналит поплавок,

Суля ему богатую уху.

И вы, что и в чести, на слуху,

Исчезните в ее густом наваре.

Любовь придет, когда исчезнут хари!

Когда эта шоу-цивилизация

С шумом провалится в тартарары,

Выйдет Смерть и, зубами клацая,

Отменит правила старой игры.

И перережет косою собственной

Горло себе, себя отменив.

Кто был связан с ней нитью родственной,

Тоже в огненный рухнет разлив.

Над сомкнувшейся бездной вскинется

К небу очищенный океан.

Ступит в него Неземная Скитница,

Сбросит покровы. Омоет стан.

Воспетая всеми мирами несметными,

Лотос белый прижмет к груди.

Скажет воде: «Тяжелей бессмертными.

Прекрасных мне побыстрей роди.»

И ненависть ради любви

Сменится просто Любовью,

И Светлое Будущее тотчас

Скажет Земле: «Аз есмь!»

 

11.

ПРЕКРАСНАЯ ВОРОНКА

Мы слышали, что во Вселенной

Есть множество черных дыр,

Загадочных неких воронок,

Что втягивают в себя

Галактики и планеты,

Когда настает им срок

Свойства свои менять.

Я помню, как было страшно

Слушать об этом лекцию

В декабрьском Планетарии,

Когда он работал еще

И не был закрыт торгашами.

А ныне я рад, что воронка

Втягивает в себя всех нас,

С веками, вещами и потрохами.

Я знаю, что втягивание идет,

Знаю хотя бы в силу того,

Что немножечко я теософ,

Пусть даже и доморощенный.

И если представить два мира:

Старый и Новый,

То это напомнит нам

Воронки часов песочных.

Песок из одной воронки

Проходит сквозь узкое горло,

Попадая в другую воронку.

Песчинки– это все наши жизни,

Бывшие в мире старом.

И главное, чтобы они прошли

Сквозь узкое горло воронки,

Потому что в отличии от часов,

Не все частицы проскочат

В сверкающий чистый сосуд.

Пугающая воронка, для лучших

Прекрасной стань!

Ты черной дырой зовешься

Лишь по незнанью людскому.

Но если б мы видеть могли

Все твое многоцветие,

В которое ты пеленаешь

Тобою рожденный мир!

И как же Велик Алхимик,

Создавший такую посуду!

Восславим Его скорее,

Делателя песчинок,

Песчинок из чистого золота,

Золота, где нет ни капли

Крови Тельца Золотого.

Прекрасны черные дыры,

В которых ни капли нет

Крови гибнущей Тьмы!

Прекрасная воронка,

Яви Творцу ребенка,

Гомункула Любви.

Яви его. Яви!

Алхимик снимет фартук,

Устав от вечных пряток

С Невидимым Творцом.

И свой товар лицом

Вселенной всей покажет

И так всем звездам скажет:

«Примите мой товар,

Который Божий Дар,

А прочие товары

Остались в мире старом.

Товар мой для души –

Пусть знают торгаши!»

Прекрасные куплеты.

Их детские поэты

Оценят через век.

А, может, через два.

А, может, через Манвантару.

Мы слышали, что во Вселенной

Есть множество черных дыр.

Радуйся, старый мир!

Ты становишься Новым

И через воронку прекрасную

В светлое будущее скользишь.

 

12.

РЕВОЛЮЦИЯ МИРОВ

Поэты полюбили толстосумов,

Выклянчивают спонсорские деньги,

Чтоб тоненькие книжечки издать,

Где полное приятие разбоя,

Зовущегося обществом людским.

А были времена – эксперименты,

Когда поэты вынимали ленты,

Горящие жестоким кумачом

И понимали, что и где почем!

За них писала их непримиримость,

Зато в душе отсутствовала примесь

Угодничества перед властью тьмы.

И с пьедестала прямо в пасть тюрьмы

Телец препровожден был Золотой.

Я не апологет эпохи той,

Но и не раб своей эпохи мерзкой,

Которая глаза слепит мне фреской

С изображеньем золотых рогов.

Поэт, воспрянь! Поэт будь вновь суров!

Попробуй на духовном пепелище

Сказать себе: » И я чуть-чуть Радищев,

И тоже выразить могу протест».

Взвали на плечи свой извечный крест.

Пусть ты не от сохи, не от земли,

Но крест протеста все равно взвали!

Пусть даже ты и женских ног певец,

Ты все равно скажи: «Уйди, телец!

Я золотым рогам не поклонюсь.

Пусть даже ты меня растопчешь. Пусть!»

Когда мировой революцией

Грезила интеллигенция,

Она даже не понимала

Значения этих слов,

Поэтому посадила

На шею себе палачей

С красными партбилетами.

Не мировая революция,

А революция миров,

Где Свет и Тьма

Сражаются друг с другом,

А вовсе не религии и классы.

И главный в революции миров

Не вождь земной, вещающий с трибуны,

А тот незримый Калки-Аватар,

Который был пророками обещан

Землянам сотни тысяч лет назад.

И Он-то с революцией своей

Земного не потерпит пораженья,

Поскольку он приходит не от мира,

А от неисчислимых всех миров,

Имеющихся ныне во Вселенной!

Свобода гор. И равенство снегов.

И Братство Тех,

Кто Землю не оставил,

Когда она захвачена была

Тельцом и Тьмой.

Вот лозунги, которые сейчас

Особое значенье обретают!

Я счастлив, что поэтом был рожден,

Что написал и эту вот поэму.

И счастлив я, что виделся мне Он,

Великий Воин, предложивший тему.

Что значит мой несовершенный дар,

Пропитанный земной, всеобщей смутой,

Когда грядущий Калки-Аватар

Уже созвучен с каждою минутой!

Светлое Будущее идет.

Руки к Небу воздеты

В молении.

2004 год.