Поезда август в подмосковье. мне

 Автор: Алексей Смирнов

ПОЕЗДА Август в ПодмосковьеПОЕЗДА

Август в Подмосковье. Мне лет семь.

Двухколейный путь, известный всем:

Рельсы, шпалы, путевые метки.

Я живу по Северной дороге.

Я брожу вдоль насыпи пологой,

Как по лопухам заросшей ветки.

Электрички до Загорска редки.

У меня каникулы. Свобода.

Зной такой, что обжигает руки.

Сами тлеют на земле окурки.

Поворот.

А из-за поворота

Нарастает мерный стук колес.

И гудок на зависть всем гудкам!

Тонкий гул бежит по проводам,

Шевеля их, словно прядь волос,

Или будто злой змеится хлыст,

А его сопровождает свист,

И вагоны, как на перекличке.

Бешено мелькают их таблички:

«Москва – Воркута», «Москва – Салехард»,

«Москва – Воркута», «Москва – Воркута»…

А вы-то куда? Мне не услыхать.

А вы-то куда? А вы-то куда?

Дорожная гарь. Стальной перегар.

Но есть города, но есть города.

«Москва – Сыктывкар», «Москва – Нарьян-Мар».

«Москва – Воркута», «Москва – Воркута»…

А навстречу лязгает железо:

Это с грузом северного леса

Тянется дремучий эшелон.

Он гудит еще зычней и пуще.

Вздрагиваю. Затыкаю уши

И считаю: сто один вагон.

Вьется мусор по путям вдогон

За хвостом груженого состава.

И как будто не было его.

Тишина и больше ничего.

Шпалы – просмоленная отрава –

Пахнут варом. Но похоже, справа

Снова затевается движенье,

Дробный грохот тысячи колес,

Проводов свистящий перехлест.

И орудий зачехленных жерла

Длинные и тонкие, как жерди,

На платформах к северу плывут.

Но, стволы перекрывая, слева –

Новый эшелон с дарами леса,

И еще студеней сиплый гуд.

Я считаю, и глаза не лгут:

Полтораста вспученных вагонов.

А в последнем на площадке, сжатый,

В ватнике томится провожатый,

Отмотавший сорок перегонов

В обществе осин, берез и кленов.

Все исчезло. Не было и нет.

Собираю землянику в кружку

И гудков уже почти не трушу,

И не замечаю: пыльный след

Справа поднялся, а слева нет.

Нефтяные черные цистерны

Прогремят и пролетит экспресс.

А навстречу вновь качают лес

Эшелоны, прогибая стены.

Тень мою секут косые тени…

Вот прошел еще на север поезд.

Без табличек. Товарняк. Решетки.

Лишь блеснул солдат штыком винтовки…

И опять, как будто бы опомнясь,

Едет лес. Электровоз напорист.

И уже не сосчитать вагонов.

Доски – бревна – слеги – доски – бревна…

А колеса вышибают дробно:

Не насыпи круты,

А слишком жизнь лихая.

В Москву из Воркуты.

В Москву из Салехарда.

Ты уши затыкал.

Теперь привык. Нормально.

Есть город Сыктывкар

Южнее Нарьян-Мара.

Там стынут голоса,

Перекликаясь трудно.

Там все леса, леса,

А за лесами тундра.

И если вздрогнул ты,

Тебе пропел, стихая,

Гудок из Воркуты,

Гудок из Салехарда.

Мне снится ночью длинный поезд,

На нем солдаты и воры

Жгут на платформах легкий хворост,

И пушек ухают стволы.

Вагоны движутся на север.

Там обратят в деревья всех.

Я с земляникою растерян

Стою под деревянный смех.

Смеются, словно век не прожит,

Не занесла топор беда.

Разрубят их, в вагоны сложат

И возвратят опять сюда.

Я сосчитать хочу вагоны,

Но, заслонив их от меня,

Проходит бревнами груженый

Состав, тяжелый как броня.

Гудит!

Я зажимаю уши,

И рев его все глуше, глуше…

А утром снова, как всегда,

Идут на север поезда

С людьми, горючим и железом –

За лесом.

1977

 

* * *