«отбился жеребенок от табуна, играя…»

 Автор: ШАГИ

«Отбился жеребенок от табуна, играя…»

Отбился жеребенок от табуна, играя,

И бесшабашно бегал, взметая белый снег.

Внезапно на опушке возникла волчья стая.

Пред серою стеной прервался бег.

Была деревня близко, несло жильем и дымом,

А тут на жеребенка шла смерть со всех сторон.

Расчесанная грива от страха стала дыбом –

Мой рыжий жеребенок был обречен.

И молнией ударил вожак, и налетела

Волною серой стая.

И, сжавшись весь в комок,

За деревом я плакал, в глаза все потемнело –

Ничем уже я другу помочь не мог.

Вдруг вырвалось из круга из смертного и звонко

Помчалось на свободу в простор полей лесов

Исполненное болью ржанье жеребенка, –

В нем было и прощанье, и крик, и зов.

А стая жадно ела, насытилась. Стемнело.

Как тени, волки скрылись. Настала тишина.

И лишь снега светились, и кровь на них алела.

А над пустой опушкой взошла луна.

Дрожащею спиной я прислонился к буку –

И как арба скрипел он – был ствол упасть готов.

А снежного покрова накинутую бурку,

Как строчками, прошили следы волков.

С тех пор в просторах зимних, где рыщет волчья стая

По ледяным дорогам без цоканья копыт,

Взвивая гриву ветра, пыль снежную вздымая,

Ржанье жеребенка летит, летит…

Его не оседлали, и страх его не гонит,

И лишь порой манит той деревеньки дым.

А следом без оглядки, в неистовой погоне,

Мое лихое детство летит за ним…

 

КЛАДБИЩЕ МАМЛЮКОВ

На войне на чужой не воюй.

Не клянись на чужом языке,

А забудешь родной – и погибель легка на помине.

Для кого добываешь венец,

Если дом твой стоит на песке?

И величье, и золото прахом пойдет на чужбине.

И тебя на пиру на чужом

Не украсит чужая чалма,

И огонь не согреет, и ветер твой лоб не остудит.

Много крови и поту прольешь,

Но положишь ты жизнь задарма –

Упадешь на песок, и тебя даже конь твой забудет.

…Я по городу мертвых иду.

Здесь мамлюки погребены.

А на выжженных солнцем камнях нет ни слова, ни знака.

И невольник владыки пустынь.

И наемник победной войны –

Ты в исламских глазах был и в жизни и в смерти – собака.

А осматривался я не зря –

Вон рябой маслянистой дугой

Гробовая змея по лучами отвесными дремлет.

И. Высеваясь из песка,

Чьи-то кости опять под ногой, –

Чужаков ни живых и ни мертвых земля не приемлет.

Дружно в сторону глядя одну,

На шоссе европейцы стоят,

Любопытством больны, по задворкам слоняются мира.

И опять с минаретов своих

Муэдзины сейчас закричат.

Ветер запах гашиша доносит сюда из Каира.

И была нестерпимой жара

И за горло брала духота –

На погосте на том я другие испытывал муки:

Боль утраты терзала меня,

И таланта и страсти тщета –

Ведь когда-то и Грузию распродавали в мамлюки…

 

Из Ободиява ШАМХАЛОВА

 

«Вдохну, в вдоха не хватает…»

Вдохну, в вдоха не хватает.

Так рыба на песке морском

Упорно ловит воздух ртом,

А он ей жабры разрывает.

От суеты обалдеваешь.

Боль сдавит обручем виски.

И только ты меня спасаешь

Прикосновением руки.

Я ожил за одно мгновенье!

И как глоток из родника,

Мне принесла твоя рука

Прохладу, ясность и спасенье.

Твоей руки коснусь губами.

О, если бы я так же мог

Тебя спасти, укрыв руками,

От всех печалей и тревог.

 

«Перестань ты плакать, перестань…»

Перестань ты плакать, перестань –

Ничего словами не вернешь.

Выйду на мороз в такую рань

Или поздноту – не разберешь.

Эх, моя дороженька бела.

Ничего понять мне не дано.

До дверей меня ты провела,

В спину мне теперь глядишь в окно.

Холодок стекла приятен лбу.

Смотришь ты на жалкий мой побег.

Жаловаться можно на судьбу

Так же как на этот белый снег.

Буду я и падать и скользить –

Ведь под снегом самый скользкий лед.

Но нельзя из жалости любить –

Это только прошлое сотрет.

У любви есть заездные часы,

А других, наверно, вовсе нет.

И твое созвездие Весы

Шлет мне свой прощальный, слабый свет.

 

«Есть в каждом языке священные слова…»

Есть в каждом языке священные слова,

Их смысл из века в век нисколько не менялся.

Их силой вечевой в час горя, торжества

Народа дух как буря поднимался

И не перетирала их молва.

Немного слов таких.

Нельзя их повторять,

Подыскивая повод ерундовый.

Свой смысл они вдруг могут утерять,

Когда в час испытания суровый

Случиться их произнести опять.

 

ЭЛЕГИЯ

                    А. Тарковскому

Нас все-таки, Андрей, загнали, обложили,

И слышится вокруг какой-то волчий вой.

Я в комнате свой сижу, как в яме Жилин,

И холод этих стен я чувствую спиной.

Хоть можно выйти в дверь, минуя шкаф плечистый,

Но долгих взглядов вслед мне все ж не миновать.

И пусть всегда мне мстят врачи и карьеристы

За то, что на лице трагичности печать.

Мой дом в горах спален. Хоть там я не был признан,

Все ж ненависть невежд шла по моим следам.

И мне кричали вслед, мол, где твоя отчизна,

Ты, горец, что несешь ты русским небесам?

Но всем клеветникам Пегаса не стреножить.

Над ямой роковой крылатый конь взлетит,

Как вам не надоест ему ловушки множить,

Чем так пугает вас шум крыльев, стук копыт?

И крона жизни вдруг внезапно увядает,

Когда разрушат ствол древесные жуки.

Изменишь только звук, который вам мешает,

И сразу же трухой становятся стихи.

Совет мне подают: – Ты не беги потравы,

А слейся с ней – придешь к покою и добру.

Спасибо за совет, но все ж, хотя вы правы,

Я пандур протянул навстречу топору.

Иные шепчут мне: –Все это продается.

Что ломишься ты в дверь, открыть ее легко –

Ткни золотым ключом, она и отопрется,

И прошмыгни туда…

                Пойдешь так далеко!

Короткий список дел заменит жизни повесть,

И выгодная мысль не породит стыда.

Все может быть и так…

                          Но неужели совесть

Лишь только рудимент, отмерший без следа?

Да, знаю, жизнь – борьба.

                         Победами итожить

Положено судьбу; и этот путь не нов.

Но верю я. Андрей. Я сердцем верю все же –

Жизнь наша для любви, для праведных трудов.

Я падал, как сизиф, в отчаяния бездну.

Но вопреки всему я разводил сады,

И вот они цветут красой небесполезной –

Еще придет пора и принесет плоды.

Андрей, так пусть же страх не управляет нами,

И мы дойдем туда, где молнии хребта

Бегут за горизонт, где вечными снегами

Просвечены насквозь лазурь и высота.