Она когда ей было около

 Автор: Ирина Василькова

ОНА Когда ей было около двадцати,       она гордилась красным университетским дипломом,       износила в маршрутах три пары сапог железных,       делала изотопный анализ       камчатской лавы,       двигала науку, стирая пеленки,       параллельно с экзаменом в аспирантуру       сдавала в психушку первого мужа,       и боялась только маминого неодобреньяОНА

Когда ей было около двадцати,

      она гордилась красным университетским дипломом,

      износила в маршрутах три пары сапог железных,

      делала изотопный анализ

      камчатской лавы,

      двигала науку, стирая пеленки,

      параллельно с экзаменом в аспирантуру

      сдавала в психушку первого мужа,

      и боялась только маминого неодобренья.

Когда ей было около тридцати,

      она исписала стихами четыре тетради,

      нашла первую любовь в своей жизни,

      бросила готовую диссертацию в ящик,

      с энтузиазмом растила младшего сына,

      дом заставила банками с вареньем и огурцами,

      и боялась только детских болезней.

Когда ей было около сорока,

       она в первый раз очутилась в школе,

      перешла на черные пиджаки и белые блузки,

      завела себе очки в строгой оправе,

      таскала воспитанников на выставки и в походы,

      играла в школьных спектаклях мужские роли

       и боялась только иронии юных акселераток.

Когда ей было около пятидесяти,

      она выпустила свою первую книгу,

      узнала, что любовь к жене – другой не помеха,

      замерзла, как в ледяной пустыне,

      купила самый открытый купальник в жизни

      и поехала греться к Красному морю,

      и, лежа на пляже, ничего уже не боялась.

      И на берегу – увидела старую фрау,

      лет восьмидесяти (восьмисот?) – ну, сухой кузнечик, –

      лицо в морщинах, кожа да кости, опавшее тело,

      долго вползающее в шкуру гидрокостюма.

      Но вдруг старуха вспрыгнула на свою доску

      и полетела, держа пластмассовый парус,

      как новорожденная бабочка, под углом к свирепому ветру,

      обгоняя всех серфингистов арабской крови –

      литой силуэт из черной резины,

      хрупкая фигурка, эбеновая статуэтка,

      а лицо – его с берега не рассмотришь.

      Яркое пятно паруса уменьшалось,

      пока совсем не превратилось в точку,

      горизонт дрогнул, сдвинулся с места,

      и отхлынул дальше, куда – не видно.