МУРАВЕЙ. ОБЪЯВЛЕНИЕ.
Муравей увидел ручку,
Прицепился как репейник.
Удивил – всего три точки,
а умеет говорить:
«Подари мне эту штучку!
Ну одну на муравейник!
Мы напишем на листочке –
«По муравейникам не ходить!»”.
«После четырёх часов езды…»
После четырёх часов езды
Без потери духа и силёнки, –
Привезёшь домой святой воды
В двух кассетах из-под фотоплёнки…
Будешь горный свой велосипед
Мыть в огромной ванне – как младенца…
Делая рельефней шинный след
И грязня льняные полотенца…
* * *
«Ты ждёшь. Я не могу её найти…»
Ты ждёшь. Я не могу её найти,
ту точку в одиночестве, в которой
объятия:
»Мой бедный, бедный, бедный,
растерянный несчастный мальчик».
И одиночество моё стареет.
Мне кажется, что я такой седою
иду к тебе, что, кажется, скажу…
Куда же ты? Зачем? Зачем же ты?..
Да я ли не бегу?
через ступеньки –
вдох-вдох. Опять вдох-вдох. И выдох –
в полёте лестничном.
Но лучше – без него,
без выдоха, без отдыхов. Потом.
Потом-потом.
Потом
я подсчитаю этажи.
Напрасно.
Эта фора… это – жизнь
прожитая спружинила чужая:
ты улетаешь.
Облако комфортно
протёрто. Плед и смерть, и подлокотник.
Ты улетаешь.
Даже если ждёшь.
* * *
«Миндаль растет на берегу морском…»
Миндаль растет на берегу морском,
Вокруг него босая дева ходит;
Она не ждет, не плачет ни о ком:
Она станцует о своем народе*.
Вот плавный шаг, вот перешла на бег,
Вот мудры знак как свет Великой Жизни.
Священный танец… Новый человек…
Под Новым Небом не справляют тризны.
В лиловом сари пляшет Мать сама
На травах сна, как изумруд, зеленых.
Миндаль цветет. В нем горький опыт сна
И откровенье в Истину влюбленных.
_____________
* Мудра – знак, изображаемый положением рук и особенно пальцев; соотносится с буквами санскрита.
* * *
«Будет русская Жанна…»
Будет русская Жанна дΆрк!
И не будет костра при этом.
За французской сестрою следом,
С Божьим Именем и копьем,
Въедет Чистая в каждый дом,
Где сердца устали от драк.
В каждом сердце копьем проткнет
Затаившегося дракона.
Тяжко, гадостно и зловонно
Он издохнет, гребнем опав.
И мильоны цветов и трав
Прорастут сквозь драконий рот.
Из мильонов трав и цветов
В каждом сердце будет готов
Венок для Освободившей.
И решением Воли Высшей
Все любовью напьются жадно.
Будет, будет русская Жанна!
«Ещё одна прибавилась мне доля…»
Ещё одна прибавилась мне доля –
свою навек истаявшую мать
мне со слезой от подступившей боли
дано в старушках дряхлых узнавать.
Мне кажется, что я о них всё знаю.
Над ними жизнь свою теряет власть.
Так тяжело они идут по краю,
что невозможно в бездну не упасть.
Земля дрожит, и солнце тускло светит.
Их путь по свету тонок, словно нить.
О Боже мой, как сильно дует ветер!
Я б так хотел его остановить!
Ещё у них соринка в каждом глазе.
Стоит слеза в глазах и не течёт.
И белый свет стоит в глазах, опасен…
И времени ещё опасен ход.
И если встать, и сгорбленную спину
так примостить, чтоб напряглась опять,
то ни секунд и ни часов лавину –
их смертный сход – никак не удержать.
«Вот оно, теплое небо…»
Вот оно, теплое небо,
вот он, сходящий свет,
вот оно, все, что немо,
заговорило в ответ,
заговорило, запело,
заколоколило,
облако белопенно
к нам возглаголило,
травы шептали тихо,
лес голосил что есть сил,
тенькала паутина
между поющих осин,
яблоко к речи поспело,
с крынками спелся плетень,
и подползти не посмела
молчаливая тень.
* * *
«Утренний свет низвергая с ветвей…»
Утренний свет низвергая с ветвей,
Солнце взошло над зеленой грядою.
Только паук дремлет черной звездою
В центре жестокой системы своей.
Странной системы, в которой лучи
Жизнь не дают, а ее отнимают.
И где поэтому не понимают
Радости дня и хотят жить в ночи.
Стынут в орбитах сухие тела…
В этой системе нет даже вращенья.
Замысел чей здесь нашел воплощенье?
Если б природа ответить могла…
3. НЕСБЫВШИЙСЯ ДЫМ ЗОЛОТОЙ
ЭЛЕГИЯ
Когда досуг мы страсти подчиним
Столь явно, что смутится добродетель,
Мы никому вреда не причиним.
Здесь тишина – единственный свидетель,
Она же потерпевший. Через край
Лесное озеро не проливает воды.
И если б не дождливые погоды,
Вид из окна напоминал бы рай.
Здесь золотой песок стоит в часах, –
И каждый час вознаграждён сторицей.
Лес тянется до западной границы
И, обессилев, тает в небесах.
И слышно, как легко жужжит пчела,
И кажется необычайно важным
Вести подсчёт порывам ветра влажным.
Как много всюду нежности и зла.
Давай заснём. До будущей весны.
Давай обратно повернём не вскоре:
Увидим, как гуляют на просторе
Под веками всезнающие сны.
ИЕРОГЛИФ ВЕТРА
Ветер коснулся щеки.
Я обернулся,
Забыв, что ты далеко.
04.02.96